Жестокий развод. Дракона (не) предлагать! - Юлианна Винсент

Видя мое замешательство, Герард всё-таки заговорил:

— Я понимаю, каково это... — он отвел взгляд и немного помолчав, продолжил: — Когда от тебя отказываются.

Я затаила дыхание, понимая, что сейчас внутри жесткого сурового дракона, которого боится вся округа, идёт внутренняя борьба о том, раскрываться перед малознакомой женщиной или нет.

Одна его часть хотела открыться, рассказать, потому что она устала таскать это все внутри и ей хотелось разделить с кем-то этот тяжелый груз. С кем-то, кто поймет.

А другая часть — боялась этого откровения, как огня и всеми конечностями сопротивлялась подобному, абсолютно бестолковому, обнажению души.

Я понимала это, потому что большую часть жизни чувствовала ровно тоже самое.

Блэкторн подошёл к небольшой нише в стене гостиной, достал оттуда графин, плеснул себе в бокал коричневой жидкости, одним глотком выпил все до дна и поморщившись, то ли от горечи напитка, то ли от отвращения к тому, что собирался рассказать, продолжил:

— Моя мать... Была первой фрейлиной короля. Красивая, яркая, талантливая. Самая завидная невеста во всем королевстве, больше всего на свете желающая стать королевой.

Горькая усмешка исказила лицо дракона, а у меня, кажется, стала складываться картинка.

— Она забеременела от короля в надежде на то, что он женится на ней и подарит ей корону, — его голос стал настолько холодным, что я даже поежилась.

— Но он не женился, — я не спрашивала, больше утверждала.

— Да, — глухо отозвался Герард. — Сначала он просто кормил ее отговорками, а потом, когда мне уже было лет пять, женился на ее лучшей подруге, которая была тихой, невзрачной и никак не проявляла себя в обществе.

— Вот козел, — вырвалось у меня. — Прости!

— Откровенно говоря, я того же мнения, — пожал плечами дракон, как бы давая понять, что оправдывать папочку он не собирается. — Отец всегда боялся ярких женщин. Думал, что ее либо кто-нибудь уведет и он будет опозорен, либо она затмит своей красотой его ум и его не будут воспринимать всерьез.

Я закатила глаза от недовольства. 

“Господи, — взмолилась я про себя. — Ну, почему все проблемы из-за неуверенных в себе мужиков?” 

Этот король чем-то напоминал мне Борюсика. Собственно, в этом мире я оказалась именно из-за того, что мой земной ухажер и по совместительству партнер по бизнесу плохо мог выдерживать конкуренцию. Особенно женскую. Особенно мою. 

Именно поэтому, когда его прижали к стенке бандиты, первое, что он сделал, перевел стрелки на меня и радостно свалил за бугор. 

— Мать не смогла смириться с тем, что ее план провалился, — продолжил Герард вырывая меня из моих воспоминаний о прошлой жизни. — Оставаться и дальше фрейлиной она не хотела, тем более, что супруга короля оказалась крайне мнительной и была уверена в том, что моя мать что-нибудь сделает ей или ее ребенку, поэтому всячески настраивала короля против нее. 

— Никогда не верила в то, что женская дружба существует, — фыркнула я, сделав себе мысленную пометочку, что мать Тристана не такая уж и серая мышка. 

— Отец всегда говорил, женщины очень жадные до власти и верить им нельзя, — отрешенно глядя в одну точку, вспоминал Блэкторн. — Когда мать поняла, что короля ей не заполучить, она привела меня к воротам дворца, потому что внутрь ее не пустила стража по приказу королевы, и там оставила, сказав, что скоро вернется, а пока что обо мне позаботится Корделия. 

— Твоя мать оставила пятилетнего ребенка под присмотром метлы у дворцовых ворот и ушла? — удивленно вскинув брови переспросила я. — Она определенно заслужила звание “Мать года!”. 

— Ну, Корделия не всегда была метлой, — как будто немного смущенно, признался Герард. 

— Что ты имеешь ввиду? — не поняла я. 

— Мне было тринадцать, я только обрел своего дракона и магию, — стал объяснять Блэкторн. — Пытался научиться оборачиваться по желанию, у меня ничего не получалось, я нервничал. Плюс, мать все никак не возвращалась, а я как упертый баран не хотел верить в то, что она меня бросила, даже несмотря на прошедшие годы. В тот вечер отец пришел ко мне в комнату с очередными наставлениями и заунывными речами, которыми выбесил меня до зубовного скрежета. Он в очередной раз ткнул меня в то, что я бастард, что прав на престол у меня нет и никогда не будет, но я должен буду присматривать за младшим братом, быть его правой рукой и в случае необходимости, направлять его. То есть быть его нянькой. 

Дракон сжал руки в кулаки, а я лишь хмыкнула, разделяя его чувства. 

— В общем, отец вывел меня тогда, — процедил Герард сквозь зубы. — Я психанул. Корделия попыталась меня успокоить, но я не сумел проконтролировать магический выброс и заколдовал ее, превратив в метлу. 

— Оу, — только и смогла произнести в ответ я. — А расколдовать ее обратно как-то можно? 

— Да, — кивнул дракон. — Но это напрямую связано с условием, которое обозначил мне отец. 

— Про истинную? — уточнила я на всякий случай.

— Да.

— То есть если я отдам тебе завещание, — сложив все переменные, спросила я. — То ты сможешь расколдовать Корди и она обратно станет человеком? 

— Нет, — отрицательно покачал головой дракон. — К сожалению, завещание здесь не поможет. Так что, если я никогда не найду свою истинную и не потеряю ее, то Корделия навсегда останется метлой. 

— Да уж, — протянула я, усаживаясь на диван перед камином. — Добротный тамада, конечно, из твоего папани получился. Как, в принципе, и из моего. Да, и конкурсы интересные такие. Я бы даже сказала захватывающие. 

— Кто получился? — переспросил Герард. 

— Тамада, — повторила я. — Ведущий такой на празднике. 

Дракон нахмурился, явно плохо понимая, что я имею ввиду. А я поняла, что пришло время и мне немного приоткрыть завесу тайны. Так сказать, ответить откровенностью на откровенность. 

— Герард, — начала я, не зная, как этот вспыльчивый мужчина отреагирует на то, что я собиралась сказать. — Я должна тебе кое-что рассказать о себе. 

Его взгляд вмиг стал цепким