Шёпот судьбы - Кэтрин Коулз

— Твоя мама всегда видела истинную причину.

Я вопросительно взглянул на него.

— Побег от терзающих тебя демонов.

Моя хватка на подлокотниках кресла стала крепче. Мне было ненавистно, что она все понимала. Ненавистно беспокойство, которое это причиняло ей.

— На тот момент я считал это правильным решением.

Папа повернулся ко мне, его темно-синие глаза так походили на мои.

— Почему?

Моя челюсть сжалась, не желая выпускать слова на свободу.

— Я не защитил ее. Ее столько раз подводили, и я обещал ей всегда быть рядом. Когда она нуждалась во мне больше всего, меня с ней не оказалось.

Он протяжно выдохнул.

— Холт. Ты не виноват в той стрельбе. Эти дети были больны. Сломлены. Если бы они хотели найти способ причинить ей боль, они бы его нашли. И я чертовски рад, что ты не оказался у них на пути.

— Папа…

Он вскинул руку.

— Я ненавижу то, через что прошла Рэн; это убивает меня. Никто из вас не должен был столкнуться с таким кошмаром. Но ты не можешь быть с кем-то круглые сутки. Это невозможно. Никто не застрахован от несчастных случаев. Ужасных трагедий. Зла. Такова жизнь. Важно оставаться с людьми, которых ты любишь, несмотря ни на что.

Вспыхнувший огонь закружился в глубине меня, сжигая все на своем пути.

— А я этого не сделал.

Отец посмотрел мне прямо в глаза.

— Ты этого не сделал. И тебе нужно посмотреть этой проблеме в лицо. Будет нелегко. Но ты должен найти способ взять на себя ответственность за свои поступки, сочувствуя тому напуганному до смерти молодому парню.

— Не уверен, что такое возможно. — С рациональной точки зрения я понимал причину своего выбора. Но ненависть к себе оглушающей барабанной дробью стучала в затылке.

— Ты должен позволить себе чувствовать и то, и другое. А не убегать. — Он откинулся на спинку кресла. — Мне не по себе разговаривать на подобные темы. Такому меня не учили. Но бегство лишь навредит нам всем.

— Вроде, бегства от того, что ты чертовски зол на меня.

Уголки его губ приподнялись.

— Судя по всему, злости у меня накопилось за несколько лет.

— Прости, папа.

— Не надо. Мне нужно было прочувствовать этот гнев, а затем высказаться. Сказать тебе о том, что мне больно из-за того, что ты не нашел способа проводить больше времени с нами. Со мной. Вместо этого я позволил гневу копиться. Когда у меня случился сердечный приступ, я испугался до чертиков. Мог думать лишь о потраченном впустую времени. Что у меня был взрослый сын, которого я едва знал.

Совесть грызла меня изнутри. Мысль о том, что отец борется с чувством вины, восстанавливаясь после двух серьезных операций, снова пробудила ненависть к себе.

— Папа…

— В отношениях всегда участвуют двое. Мы оба несем ответственность за слова, которые хотим сказать. И я хочу отношений с сыном. Настоящих отношений. Где мы будем честны друг с другом, даже если это больно.

— Я бы сказал, что в последнее время ты был честен.

Папа поёжился.

— Ладно, честным, но с немного большей добротой и изяществом.

Я вглядывался в него, не увидев на его лице ничего, кроме честности.

— Мне бы этого хотелось.

Опустив руку мне на плечо, он сжал его.

— Хорошо. А теперь расскажи мне, что за подонок слоняется вокруг дома Рэн?

Глава 18

Р ЭН

Под гул ламп в комнате отдыха я смотрела на струю кофе, льющуюся в мою кружку. Хотелось бы мне, чтобы волшебным образом там появилось больше кофеина. Ладно, может, что покрепче кофеина, скажем… щепотка кокаина. Засунув чашу обратно под фильтр, я добавила сливки в кромешную черноту.

В комнату зашла Эмбер в гражданской одежде и взяла из холодильника контейнер с едой. Окинув меня взглядом, она тихонько присвистнула.

— Тяжелая ночь?

— Так очевидно?

Она вздрогнула.

— Просто выглядишь немного усталой.

— Не выспалась. — Преуменьшение века. Может, попросить одного из фельдшеров поставить мне капельницу с кофе.

— Дома больше никаких происшествий не случалось?

Я попыталась скрыть дрожь. Маленький городок. Работа в полицейском участке. Ничего ни от кого не скрыть.

— Нет, не случалось.

Если не считать властного бывшего парня и любопытных друзей.

— Хорошо. — Эмбер на мгновение замолчала. — До конца дня и вечером я свободна. Если тебе нужна компания на сегодня, просто позвони мне.

Мне пришлось бороться с желанием отступить назад. Дело не в том, что Эмбер когда-либо была груба со мной, а в том, что я чувствовала ее горе каждый раз, когда она находилась рядом со мной. Ее предложение остаться у меня чертовски много говорил о ее характере.

— Спасибо, Эмбер. Я действительно ценю это.

— Без проблем. — Она слегка помахала мне и направилась к двери.

Я прислонилась к стойке и сделала большой глоток кофе.

— Пожалуйста, подари мне чудо, — прошептала я чашке.

— Уже разговариваешь с напитками? Мне стоит беспокоиться?

Мое внимание обратилось в сторону знакомого хриплого голоса. Но лучше бы я не смотрела. Холт был одет в спортивные шорты, низко сидевшие на бедрах, и футболку, обтягивающую каждую мышцу. Я сглотнула. С трудом.

— Что ты здесь делаешь?

Он вошел в комнату отдыха, и я поборола желание сбежать.

— Встречаюсь с Лоусоном для спарринга, но я надеялся, что мы сможем поговорить. У тебя есть минутка?

Сначала я бы предпочла выпить кофе. Для разговора с Холтом требовалось, чтобы все синапсы работали на полной скорости.

— До конца моего перерыва осталось пять минут.

Он кивнул и закрыл за собой дверь.

Комната внезапно показалась слишком маленькой — будто стены вокруг сомкнулись, и мне стало трудно дышать. И хотя Холт находился на расстоянии в несколько футов, я могла поклясться, что ощущала аромат хвои и пряностей. Либо у меня начались обонятельные галлюцинации.

Холт покрутил ключи вокруг пальца.

— Прости, что так напирал на тебя утром. Я привык сталкиваться с проблемой, и от меня ожидают, что я ее решу.

— Я — не проблема, — процедила я.

Его глаза сверкнули.

— Нет, но кто-то шныряет вокруг твоего дома. Я сталкивался с большим количеством дел о преследовании, чем могу сосчитать. Я просто хотел помочь. Но вместо этого проявил властность и грубость. Прости меня.

Что мне сказать на такое? Трудно сдерживать свое безумие, когда Холт был вполне разумен.

— Спасибо.

Он крепче сжал ключи.

— Я хотел бы помочь, если ты не против.

— Холт, это плохая идея.

— Кузнечик, я ничего не могу сделать, чтобы исправить прошлое. И не так много могу сделать сейчас.