5 Братьев - Пенелопа Дуглас

— Конечно, абсолютно, — язвительно отвечаю я. — Давай прямо сейчас. Наверху или в твоей машине? Я просто залезу на тебя и начну прыгать, — я начинаю идти и тяну его за собой. — Если мы сделаем всё по-быстрому, возможно, у тебя останется время впихнуть еще одну девчонку. Или двух. Пошли. Мы можем вернуться до того, как закончится пиво.

Я бросаю его руку и продолжаю идти, покидая эту блядскую вечеринку. Какая ошибка. Мудак.

Но он хватает меня.

Я пытаюсь вырваться из его хватки, когда он резко притягивает меня к себе.

— Я бы хотел... — цедит он сквозь зубы, — чтобы это была ты.

Почему?

Потому что в прошлый раз ему понравилось?

Я вырываюсь, в то время как люди вокруг оборачиваются на нас. Возможно, сегодня я тоже хочу, чтобы он был со мной. Возможно, меня было бы легко соблазнить остаться. В темном коридоре. Прижав к тихой стене. Когда он целовал бы меня и медленно, нежно входил бы в меня, снова и снова, целый час, а завтра забрал бы мой запах с собой.

Меня было бы нетрудно уговорить остаться. Я знала это, когда пришла сюда сегодня. Но это не значит, что мне не нравится, когда меня соблазняют.

Я вздергиваю подбородок.

— Правда или действие?

Уголок его губ дергается в улыбке, и он секунду молчит. А затем отвечает:

— Правда.

— Как бы ты меня трахнул?

Его брови от удивления ползут вверх, и я вижу, как парень рядом со мной сбивается с ритма танца и смотрит на меня.

Айрон расправляет плечи.

— Я хочу, чтобы ты скакала на мне. На шезлонге на улице.

Кто-то поблизости смеется, а остальные вокруг нас замирают, обратив внимание на нашу перепалку.

Айрон делает ко мне один шаг.

— Правда или действие?

— Действие.

— Расстегни жилет, — говорит он мне.

Не «сними сюртук» или «сними шляпу». Он сразу переходит к голой коже.

Я расстегиваю три пуговицы, удерживающие жилет поверх моей голой груди, не сводя с него глаз.

Но он не смотрит мне в глаза. Он пялится на открывшуюся полоску кожи шириной в дюйм от грудины до живота, которая лишь дразняще приоткрывает округлости, всё еще скрытые тканью.

Волоски на моих руках встают дыбом, и я больше не слышу музыку. Всё, что я чувствую, — это его взгляд, который, словно язык, скользит по этой полоске кожи.

— Правда или действие? — спрашиваю я его.

— Правда.

— Ты большой?

Люди смеются, Айрон улыбается.

— Спроси свою подругу, — говорит он мне. — Как там ее звали?

Эми.

Я сжимаю правую руку в кулак. Сегодня он идет ва-банк. Проверяет, насколько далеко сможет зайти.

— Правда или действие? — говорит он.

— Действие.

— Сними шляпу.

Я снимаю ее и бросаю за кресло в углу.

Я выпрямляю спину.

— Правда или действие?

— Правда.

— Я кончу с тобой?

Раздается чей-то фырк, и еще несколько человек останавливаются, чтобы посмотреть на нас.

Айрон шагает вперед, сокращая расстояние между нами, и смотрит вниз на мой расстегнутый жилет. Кожа покрывается испариной, а соски твердеют под тканью.

— Ты уже почти кончаешь прямо сейчас, — говорит он.

Я выгибаю бровь.

— Правда или действие? — спрашивает он.

— Действие.

— Сбрось сюртук.

Но это звучит как шепот, и между ног разливается жар.

Не разрывая зрительного контакта, я стягиваю приталенный красный сюртук Безумного Шляпника с плеч и позволяю ему соскользнуть по моим рукам на пол.

— Правда или действие?

— Правда, — отвечает он.

— Ты опускаешься вниз?

Женщина позади меня шумно выдыхает.

Айрон ухмыляется.

— Я всегда возвращаю долги.

Снова смех.

— Правда или действие? — бросает он вызов.

Мое сердце пропускает удар. Сейчас я снимаю что-то важное. Но я всё равно бросаю ему это в лицо:

— Действие.

Он смотрит на меня, и в его глазах что-то мелькает. Вероятно, осознание того, что, если он попросит меня раздеться догола посреди этой вечеринки, это закончится не так, как ему хочется.

Но он этого не делает. Вместо этого он садится передо мной на корточки, скользит руками вверх по моим бедрам, под юбку, и я позволяю ему стянуть с меня трусики.

Кажется, никто в комнате даже не дышит. Я перешагиваю через кружевное черное белье, пока он смотрит на меня снизу вверх и сует его себе в карман.

— Правда или действие? — спрашиваю я.

Он улыбается.

— Правда.

Я тянусь вниз, туда, где он всё еще сидит передо мной, и касаюсь его лица. Я хочу запомнить его, потому что, когда он выйдет из тюрьмы, на его коже больше не будет этого загара от постоянной работы на солнце.

— С ними всё будет в порядке без тебя? — спрашиваю я.

Его улыбка гаснет.

Я едва улавливаю шепотки и чувствую, как Трейс справа от меня прочищает горло.

Айрон встает; веселье окончено, и теперь ему не смешно, потому что он хочет перепихнуться. Это его собственная вина, что это должно случиться либо сегодня, либо никогда.

— «Tryst Six»... — задумчиво произношу я, продолжая давить на него. — «Tryst Five», когда Лив уехала. Думаю, теперь будет «Tryst Four» без тебя.

— О-о-о-о, — тянет кто-то.

Люди нервно переминаются с ноги на ногу. Они понимают, что Айрон взбешен.

— Действие, — цедит он сквозь зубы, меняя свой ответ.

— Отлично. Что ты хочешь сделать?

— Заклеить тебе рот скотчем, — рычит он.

Я улыбаюсь, в груди пузырится возбуждение. Смотрю на него снизу вверх, играя с ним.

— Если бы ты потрудился соблазнить меня, а не воспринимал как нечто само собой разумеющееся, я бы позволила тебе связать мне еще и запястья, — я закусываю нижнюю губу, наблюдая, как его взгляд падает на мой рот. — Потому что, Айрон, моя любимая часть — это вовсе не сам трах. Удивительно, что именно ты понимаешь это меньше всего. Какое разочарование.

Раздается взрыв смеха и восторженные возгласы. Айрон выгибает бровь. Трейс хотя бы уделил время прелюдии.

— Или поэтому ты и бегаешь за малолетками? — спрашиваю я Айрона. — Потому что мы такие доступные.

Женщина рядом с Трейсом тихо смеется, и я поворачиваю голову, видя, как он и Арасели улыбаются, явно забавляясь.

Айрон бросает на него свирепый взгляд, и его младший брат вскидывает руки в защитном жесте.

— Я люблю тебя. Я на твоей стороне, — говорит Трейс.

Айрон снова поворачивается ко мне, и я замечаю, что его рука всё еще в кармане с моими трусиками.

— Эй, Арми? — зовет он, но не сводит с меня глаз.

— Да? — отзывается Арми откуда-то сзади.

— У нас еще осталась красная краска? — спрашивает его Айрон.

По комнате разносится возбужденный