Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы - Диана Фурсова

— Дела о вашем имени?

— Дела о доме, который вы хотите забрать вместе с ним.

Лорд Вестар ударил жезлом по полу ещё раз. Иней на жезле стал толще.

— Довольно. Леди Элиана Морвейн, вам предоставлена возможность добровольно подписать отказ. Если вы отказываетесь, совет начнёт процедуру признания вас недостойной.

Каэль шагнул вперёд.

— Совет начнёт процедуру только после того, как предъявит основания.

Селеста повернулась к нему так плавно, будто именно этого ждала.

— Каэль, вы устали с дороги и, очевидно, оказались под воздействием дома. Совет это учтёт.

Вера услышала, как за спиной Марфа тихо втянула воздух.

Каэль не повысил голоса.

— Вы будете обращаться ко мне по титулу, леди Дарвен.

Улыбка Селесты дрогнула.

Совсем немного.

Но Вера увидела. И поняла: вот это для столичной красавицы было неожиданнее любых рун. Не сопротивление Веры. Не дух галереи. А то, что Каэль при свидетелях отодвинул её от привычной близости.

— Разумеется, Ваша Светлость, — сказала Селеста мягко. — Именно поэтому я напоминаю: совет заботится и о вашем положении. Ваша супруга поселила в родовом доме отмеченную девочку, впустила в стены неизвестных людей, отстранила управляющего, открыла комнаты, которые десятилетиями были запечатаны, и позволила дому объявить себя хозяйкой. Всё это выглядит не как управление, а как опасная самовольность.

Вера кивнула.

— Хороший список. Неполный, но полезный.

Лорд Вестар нахмурился.

— Вы признаёте?

— Я признаю, что открыла двери. Остальное обсудим после того, как вы увидите дом.

Селеста рассмеялась.

— Вы хотите провести для совета экскурсию?

— Нет. Приём.

Марфа резко повернула к ней голову.

Каэль тоже посмотрел.

Вера сама не знала, когда это решение окончательно оформилось. Возможно, в тот момент, когда Селеста сказала «достойную». Возможно, когда дух на галерее велел не отдавать имя. А может, ещё раньше — когда Мира спросила, заберут ли её, а Вера пообещала не отдавать.

Скандал был бы понятен. Крик — ожидаем. Отказ — удобен для врагов: вот, мол, невоспитанная изгнанница, не умеющая держаться перед знатью.

Значит, им нужен не крик.

Им нужен тёплый зал, чистый пол, открытые счета, люди с именами и такая хозяйская уверенность, чтобы каждый гость сам почувствовал: дом уже живёт, и тот, кто захочет его закрыть, будет выглядеть не защитником порядка, а врагом очага.

— Приём? — переспросил лорд Вестар.

— Да. Вы прибыли с обвинениями. Мы ответим делом. Сегодня вечером Северный Очаг принимает гостей. Вы увидите комнаты, которые уже открыты, людей, которые здесь работают, счета, которые скрывал управляющий, и детей, которых ваш порядок называл угрозой. После этого поговорим о моём имени.

Селеста смотрела на неё с почти ласковым удивлением.

— Вы собираетесь устроить бал в доме, который все боятся?

— Не бал. Бал — это когда много блеска и мало смысла. Мы устроим северный вечер. С едой, ремёслами, отчётами и свидетелями.

— Какая прелесть, — сказала Селеста. — Я никогда не присутствовала на отчётах вместо музыки.

— Это заметно.

Где-то у кухни кто-то подавился смешком. Скорее всего, Майра.

Лорд Вестар побагровел.

— Совет не будет участвовать в деревенском представлении.

— Конечно, — ответила Вера. — Вы можете уехать. Если дом выпустит.

Слова прозвучали тихо, но эффект оказался сильнее крика. Все невольно посмотрели на ворота. Снаружи виднелись кареты, всадники, люди совета. Створки теперь были приоткрыты ровно настолько, чтобы впустить гостей, но серебряные руны по краям напоминали: Морвейн-Хольд сам решает, когда разговор окончен.

Каэль чуть наклонился к Вере.

— Вы понимаете, что делаете?

— Нет полностью. Но скандал они уже привезли. Я предлагаю накормить его и посадить в тёплый зал.

Он посмотрел на неё так, будто хотел возразить, но вместо этого сказал:

— Тогда я стою рядом.

— Вы уже сказали.

— Повторяю, чтобы вы не думали, что это была случайность.

Вера не ответила. Внутри что-то неприятно дрогнуло: не доверие, нет. Скорее осторожное, опасное понимание, что он всё чаще выбирает правильную сторону при свидетелях. Но ей нужна была не красивая сторона. Ей нужна была правда, которая останется, когда свидетели уйдут.

— Марфа, — сказала она. — У нас есть четыре часа до вечера?

Ключница посмотрела на Селесту, на Вестара, на столичных гостей, потом на Веру.

— Если дом не обрушит на нас ещё пару чудес — есть.

— Тогда большой зал.

Марфа закрыла глаза.

— Госпожа, большой зал не топили много лет.

— Значит, он соскучился.

— Он в северном крыле.

— Там целы окна?

— Половина.

— Остальные закроем тканью и ставнями. Ран?

Кузнец выступил вперёд.

— Посмотрю.

— Орсен — двор и проходы. Никаких гостей в старое крыло и к комнате красной нити без меня. Лисса — бельё, скатерти, всё чистое, что есть. Нила — ярмарка ремёсел: ткань, шнуры, резьба, починенные вещи, всё, чем люди могут показать работу. Майра — северные песни, но без тех, от которых окна плачут.

— Скучный вечер, — проворчала старуха.

— Тим и Мира, — Вера повернулась к детям, — вы не прячетесь. Но и не становитесь игрушкой для гостей. Если кто-то задаёт вопрос, на который вы не хотите отвечать, говорите: «Спросите хозяйку».

Мира кивнула. Тим тоже.

Селеста медленно хлопнула в ладони. Один раз. Второй.

— Впечатляюще. Вы раздаёте распоряжения, будто всю жизнь только этим и занимались.

Вера посмотрела на неё.

— А вы улыбаетесь, будто всю жизнь раздавали чужие судьбы. У каждой из нас талант.

На этот раз смешок в холле не удалось скрыть.

Селеста побледнела, но быстро вернула себе прежний блеск.

— До вечера, леди Элиана.

— До вечера, леди Дарвен. Марфа проводит вас в гостевые комнаты. Те, что без сквозняков.

— Как великодушно.

Марфа сухо сказала:

— Сквозняки у нас разборчивые. В неподходящей комнате вас бы сдуло обратно в столицу.

Вера кашлянула, чтобы не улыбнуться.

Большой зал Северного Очага оказался чудовищем с хорошими костями.

Вера поняла это, едва Ран и Орсен распахнули двойные двери. Помещение было огромное, вытянутое вдоль северной стены, с высокими окнами, тяжёлыми балками под потолком и каменным камином, в котором мог бы поместиться небольшой экипаж. Пол под слоем пыли сохранил узор из светлого и тёмного камня: ладони, снежинки, переплетённые ветви и маленькие драконы, не властные, как на гербе Рейнаров, а свернувшиеся у очага, будто сторожевые звери.

— Ну, — сказала Марфа, оглядев всё это, — если придавит люстрой, хоть будет