В плену у Анубиса - Дани Медина

На его мощное тело накинут черный плащ, распахнутый на груди и скрепленный золотыми брошами, выставляющими напоказ мускулистый торс. На шее — ожерелье, сияющее ярким золотом, которое кажется вросшим в кожу; запястья охвачены золотыми браслетами с чеканкой, контрастирующими с его черной кожей.

От талии до самых стоп ниспадает темная ткань, подвязанная льняными шнурами, но даже так невозможно игнорировать ту первобытную мощь, которую излучает его тело. Глядя на него, я вздыхаю, чувствуя, как по телу разливается жар. Он щелкает языком в уголке рта — звук выходит низким и похотливым, — и делает шаг в библиотеку.

— У меня есть подарок для моего подношения, — шепчет он хриплым, многообещающим голосом, приближаясь ко мне с выражением лица, в котором порочность опасно смешивается с нежностью, заставляя мое сердце пуститься вскачь.

Тело откликается прежде, чем я успеваю подумать, и по позвоночнику пробегает дрожь, а внизу живота разливается волна жара. Достаточно одного взгляда, чтобы я почувствовала себя обнаженной перед ним. Всё внутри меня вспыхивает, словно его присутствие воспламеняет сам воздух между нами.

Мортеус подходит ближе, его шершавые пальцы с удивительной деликатностью гладят мое лицо, контрастируя со свирепостью, которая всегда горит в его глазах. Большой палец касается моей щеки, и прежде чем я успеваю о чем-то спросить, он уверенно подхватывает меня и усаживает на стол. Папирусы, лежавшие там, соскальзывают и осыпаются на пол.

— Эй! — смеюсь я от неожиданности, упираясь ладонями в его грудь. — Эти папирусы важны!

— Нет ничего важнее тебя, — твердо говорит он, глядя мне в глаза и снимая с меня очки.

Прежде чем я успеваю осознать это, я уже подаюсь вперед и страстно целую его. Я обхватываю его лицо ладонями, чувствуя мощь его нечеловеческого облика, пока он жадно впивается в мои губы. Наши тела прижимаются друг к другу, и у меня перехватывает дыхание, но Мортеус отстраняется, хотя я жажду большего.

— Мое подношение дурманит меня своим сладким запахом… — бормочет он со сдержанной улыбкой, и его золотые глаза блестят с почти кошачьим удовлетворением. — Но еще не время упиваться твоим нектаром, потому что сначала я хочу подарить тебе сюрприз.

Он с легкостью поднимает меня на руки, и я даже не пытаюсь протестовать. Я издаю короткий вскрик, смеясь и обнимая его за шею.

— Мортеус! — смеюсь я, закрывая глаза и прижимаясь лицом к его шее.

Он лишь смотрит на меня с той самой надменной полуулыбкой, прекрасно зная, что делает со мной одним лишь прикосновением. Он выходит из библиотеки, неся меня на руках. И тогда стена храма перед нами начинает расходиться, открывая взору огромную дверь, которой я раньше никогда здесь не видела.

— Что… что это? — шепчу я, видя, как сквозь проем льется мягкий свет.

Он выносит меня за порог, и мое сердце едва не останавливается при виде раскинувшегося снаружи колоссального сада, спрятанного среди золотых дюн. Деревья с экзотическими цветами колышутся на ветру. В небольших озерах отражается небо Дуата, которое сейчас кружится в звездном танце, почти ставшем осязаемым. Кажется, будто мы покинули храм Мортеуса и перенеслись в другое измерение.

Пол под ногами подрагивает; песок устилают гладкие черные камни. Мортеус осторожно ставит меня на ноги.

— Нравится? — спрашивает он, но я не нахожу слов, стоя с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом.

— Это… невероятно, — шепчу я, кружась на месте и пытаясь впитать всё, что меня окружает. — Я впервые вышла из храма с тех пор, как оказалась здесь. Я была… заперта всё это время, даже не подозревая, что снаружи скрывается такой рай…

— Ты не была заперта, маленькое подношение, — раздается его твердый голос за моей спиной. — Я просто не мог рисковать и выпускать тебя, пока не убедился, что ты полностью скрыта и ни один другой бог не сможет почуять твое присутствие.

Я оборачиваюсь и вижу, что он стоит передо мной с серьезным выражением лица. Он протягивает руку и касается моей щеки.

— Мы никогда об этом не говорили… — неуверенно произношу я. — Но у тебя ведь будут неприятности, если узнают, что живая смертная находится здесь, в Дуате, с тобой?

— Ты в безопасности, — он касается моего подбородка. — Я скрыл храм. И сад тоже. Я построил всё это для тебя, чтобы ты могла видеть звезды и небо, чтобы не чувствовала себя в плену.

Я отступаю на несколько шагов, прежде чем отвернуться от него. Осторожно ступаю по гладким камням, выходя на середину сада. Листья деревьев нежно задевают мою кожу, когда я прохожу мимо, и впервые за долгие недели — а может и больше, ведь время в Дуате утекает сквозь пальцы, словно песок, — я чувствую себя свободной.

Но это чувство длится недолго — его слова набатом стучат в голове.

Мортеус — бог, один из столпов власти, охраняющий границы Подземного мира, и он подвергает себя опасности, скрывая меня.

Тяжелая печаль наполняет мою грудь; красота этого места становится болезненной при мысли о том, что он может понести наказание из-за меня.

Я кусаю губу, пытаясь отогнать эти мысли, но уже поздно. Мне страшно, но на этот раз не за себя.

— Ты боишься, — гулкий голос Мортеуса звучит совсем рядом; он стоит за моей спиной так близко, что кажется моей собственной тенью. — Я чувствую это в воздухе… твой запах изменился.

Я медленно поворачиваю голову, не решаясь взглянуть на него полностью, и качаю головой.

— Со мной всё хорошо, — шепчу я.

— Ты в безопасности, мое подношение, — серьезно говорит он. — Никто тебя не тронет. Я буду сражаться с любым богом, с любым существом, чтобы гарантировать твою безопасность. Тебе нечего бояться.

Я закрываю глаза. Это ранит сильнее, чем должно, потому что я не хочу, чтобы он сражался за меня, не хочу, чтобы он пострадал из-за простого человека.

— Я не хочу, чтобы ты с кем-то сражался, — говорю я, отворачиваясь, чтобы он не увидел: я не могу вынести мысли о его потере, о том, что мое глупое влюбленное сердце не переживет гибели близкого человека вновь. — Я не хочу, чтобы ты пострадал. Не хочу… чтобы тебя наказали из-за меня.

Его руки мягко касаются меня и осторожно разворачивают лицом к себе. Его золотые глаза вспыхивают, видя мои слезы, и между бровей пролегает складка беспокойства.

— Мое подношение сомневается, что я смогу ее защитить? — его глаза сужаются, он поджимает губы и тяжело дышит, глядя на меня так, словно я его оскорбила.

— Нет! — отвечаю я, качая головой и понимая, что он