В плену у Анубиса - Дани Медина

Поцелуй начинается целомудренно, лишь с легкого прикосновения его звериной пасти к моим губам, словно он боится поранить меня. Мортеус осторожно исследует меня, его горячий, твердый язык робко скользит по моим губам, прося разрешения, которое я даю.

Я приоткрываю губы, растопырив пальцы на его груди, и он тихо стонет, издавая сдавленный рык, словно в его груди что-то оборвалось. Его когти вонзаются в каменный пол рядом с моим телом, и я слышу их скрежет по камню — он словно сдерживает себя, чтобы не сожрать меня целиком.

Поцелуй углубляется, становясь первобытным, как голод, растущий внутри меня. Жаркий и собственнический голод, опьяненный чувствами, заставляющий меня тихо стонать в его губы, ведь я не хочу с ним расставаться.

Его клыки задевают уголки моих губ, но я не пугаюсь, лишь со вздохами отдаюсь ему. Мое тело выгибается навстречу его телу, а руки с еще большим отчаянием вцепляются в его огромные плечи.

Его рука перемещается на мои плечи, удерживая их нежно, но крепко, отрывая свой рот от моего. Мне не хватает воздуха, грудь тяжело вздымается, глаза закрыты, и я чувствую, как он прижимается своим лбом к моему, потираясь мордой о мой нос.

— Мое подношение позволит мне доказать, что я достоин ее, и примет свою судьбу рядом со мной? — его голос звучит тихо, почти как шепот, пока он медленно ведет рукой вверх, поглаживая мои руки.

Он отстраняется и пристально смотрит на меня, ожидая ответа. Мои глаза наполняются слезами, и я тихонько шмыгаю носом, не зная, как мое сердце переживет Мортеуса. Однако в эту секунду я просто позволяю себе чувствовать то, о чем так умоляет мое сердце.

Не то чтобы у меня была жизнь, к которой я действительно хотела бы вернуться в человеческом мире. Я знаю, что меня там ждет, но мое сердце хочет удержать то, что нашло здесь.

Я скольжу рукой по его плечу и ласкаю основание шеи.

— Думаю, мы можем попробовать, — шепчу я, позволяя своему сердцу ответить ему.

— Ты — моя жрица, — его голос звучит громко, когда он заводит руку мне за голову и крепко удерживает.

И на мгновение все исчезает, когда он снова начинает страстно целовать меня. Балкон, звезды Дуата, жар камней, сомнения, страх — все растворяется, и существует только он, Мортеус.

Я сжимаю руки на его широкой горячей груди и, прежде чем разум снова успеет взять верх, тяну его на себя, прижимаясь своей грудью к его. Мои губы жадно находят его губы, и он тихо, хрипло и дико стонет, словно мои прикосновения зажигают его так же, как он зажигает меня.

Поцелуй становится собственническим и прерывистым, его клыки задевают уголки моих губ. Он проводит мордой по моей щеке, и мое тело реагирует, становясь все горячее; соски, которые уже побаливают, расплющиваются о его грудную клетку.

И хотя я чувствую, что мое тело устало и стало сверхчувствительным, я снова хочу его, точно так же, как, я знаю, он хочет меня. Когда мои бедра приходят в движение и я придвигаюсь ближе, случайно почти садясь ему на ноги, я слегка трусь животом о него, и игнорировать его эрекцию становится невозможно. Его член твердо упирается в меня, горячий и пульсирующий, заставляя меня тихо застонать в его губы.

— Мортеус… — шепчу я ему в губы. — Я…

Он медленно отстраняет меня, разрывая поцелуй. Мягким жестом его руки скользят по моей талии к бедрам, крепко обхватывают их и осторожно отодвигают мое тело, пока аккуратно не укладывают на мягкие подушки балкона.

— Я чувствую твой запах, моя жрица… — хрипло и тяжело дыша, шипит он, и его глаза обжигают меня, как сдерживающее свою ярость солнце, когда его взгляд останавливается на моем обнаженном лоне. — Я чувствую твое желание, жрица. И оно сводит меня с ума.

Мортеус ложится на меня, накрывая мое тело своим, заставляя меня ахнуть, когда его член трется между моих ног, но не входит в меня. Он не делает попыток взять меня, просто остается там, обволакивая, согревая своим чудовищным и защищающим присутствием.

— Но я не трону тебя сейчас… — шепчет он, и я растерянно моргаю, когда он наклоняет голову и трется мордой о мою шею. — Тебе нужно отдохнуть. А я дал слово, что буду достоин тебя.

Его когти ложатся мне на бедра, прижимая к нему — властно и нежно. Он снова переворачивается, увлекая меня за собой, пока я снова не оказываюсь на его широкой груди.

Из его пасти вырывается тихое рычание, когда мои бедра приземляются на его эрекцию.

— Спи, моя жрица… — бормочет он в мои волосы, хватая меня за задницу и подтягивая выше на свою грудь, пока моя голова не ложится сбоку на его шею. Его член дергается между моих ног, задевая мои ягодицы. — Спи и дай телу отдых, завтра ты снова получишь меня.

Я закрываю глаза, борясь с огнем, который все еще горит внутри, но позволяя ему обнимать меня. Не представляю, как уснуть после такого поцелуя. Мортеус еще больше подтверждает свое решение: он отпускает мою задницу и обхватывает меня крепче, пресекая любые движения.

Огромная грудь поднимается в тяжелом вдохе, прежде чем он медленно выдыхает. И по какой-то необъяснимой причине мое сердце бьется быстрее, потому что здесь, лежа в его крепких объятиях, впервые с момента моего прибытия в царство мертвых, я больше не уверена, что действительно хочу уйти.

Глава 17

Южные Врата

Мортеус

Песок тихо поет под моими ногами, пока я иду к Южным Вратам. Ветер Дуата сегодня ночью дует мягко, не так, как во все остальные ночи с тех пор, как моя жрица вошла в мои владения. Словно сама пустыня безмятежна и довольна, как и я. Возможно, потому что она чувствует ее присутствие, витающее вокруг меня, ведь своим появлением она сделала мои дни более живыми и прекрасными.

Я прижимаю руку к груди — туда, где каждую ночь покоится ее голова после того, как она засыпает на мне. Мне не нравится, когда она спит на матрасе рядом со мной, поэтому я затаскиваю ее на себя. Мне нравится, как ее тело льнет к моему, обмякая в моих руках, как она вздыхает, когда ее тело истощено удовольствием — удовольствием, которое мы разделили на двоих.

С каждым разом моя потребность в ней лишь растет. Мне нужно быть рядом