Дочь для магната. Подари мне новую жизнь - Алекса Гранд

приходит упакованная в строгий брючный костюм серо-стального цвета Соболева. Становится напротив меня, упирается бедром в стол, округляет подведенные черным глаза и взбудоражено произносит.

— Там у тебя в офисе опять этот шикарный мужик!

— Грозовский? Ага.

— Бизнесмен. Кандидат в депутаты. Филантром. В общем, Тони Старк русского разлива?

— И мой бывший, — я ошарашиваю приятельницу так, что она широко открывает рот и выдает что-то, вроде «ну ты и ящик Пандоры, Арская», после чего затрагиваю болезненную для нас обеих тему. — Как у тебя дела, Вер? Как с мужем?

— Разводимся. В лучших традициях бразильских сериалов. Делим детей, пса, магнитики с холодильника и даже трусы. Его любовница трезвонит мне по ночам и требует дать им спокойно жить.

— Треш.

— Лютый. А у тебя как?

— Вчера подала заявление.

— И что твой?

— Я думаю, что он его пока не видел. Иначе стоял бы у нас во дворе с нарядом ментов.

Я воочию представляю, как нас с Соболевой вяжет ОМОН и укладывает лицами в пол, и истерично смеюсь. Нервы последнее время совсем ни к черту.

Вера, правда, моего веселья не разделяет. Косится подозрительно, словно раздумывает, пора уже обращаться к врачам за помощью, или нет, и задает резонный, в общем-то, вопрос.

— А ты не хочешь натравить на него Грозовского? Мне кажется, у твоего магната достаточно связей и яиц, чтобы поставить на место этого зарвавшегося козла?

— Уже. Я обратилась к Роману за помощью.

— И что он попросил взамен?

— Ничего, — выдыхаю я робко и наталкиваюсь на неверующий взгляд, полный скептицизма.

— Моя хорошая, неужели ты не знаешь, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке? Смотри, как бы не пришлось потом продавать дьяволу душу.

Слова Соболевой ударяются мне в спину и не имеют должного эффекта. Потому что идея отдаться на милость демону Грозовскому кажется гораздо привлекательнее, чем перспектива и дальше существовать бок о бок с Арским и втаптывать свою гордость в грязь.

Именно с этими мыслями я заглядываю в собственный кабинет, где вольготно расположился Роман, и сообщаю ему, что готова ехать.

Хоть к его маме. Хоть на край света. Хоть на Луну.

Рядом с Грозовским мне очень надежно. Странное чувство, но такое одухотворяющее.

Он спрашивает, не мерзну ли я. Включает обогрев сидений. И тормозит у кафе, чтобы взять нам кофе с корицей.

И я растекаюсь от блаженной неги и не возражаю, когда он идет забирать ждущую нас на крыльце Марусю. Роман бережно, как будто держит в руках драгоценность, усаживает ее в кресло, пристегивает ремень безопасности и озорно ей подмигивает.

А моя малышка смотрит на него восторженно и непосредственно интересуется.

— А как мне теперь вас называть? Дядей? Или папой?

Вопрос ненадолго повисает в воздухе, но не заставляет Грозовского растеряться. Он неторопливо выруливает с парковки и произносит с абсолютной серьезностью.

— Как тебе нравится. Но я буду очень рад, если когда-нибудь ты назовешь меня папой.

От его слов у меня комок застревает в горле. И всю дорогу до дома его матери я украдкой вытираю пытающиеся пролиться слезы и тру переносицу.

Расшатывает меня прилично. Разбалтывает. Что не укрывается от пронзительного Роминого взгляда.

Он подхватывает меня под локоть, чтобы я не споткнулась, и проникновенно шепчет.

— Я не злюсь, Дин. Больше нет. Наверное, ты имела все основания утаивать от меня правду.

Конечно, имела!

Думаю так. Но не озвучиваю то, что вертится на языке.

Я не хочу возвращаться в прошлое и вытаскивать скелеты из шкафа. Пусть пылятся там.

К счастью, этого от меня и не требуется.

Оказавшись на пороге внушительного особняка, я полностью погружаюсь в его изучение. Отмечаю и аккуратно подстриженный газон. И высаженные в ряд декоративные туи. И потрясающее воображение внутреннее убранство.

Здесь роскошно, но не вычурно. Ничего гротескного, вычурного, излишнего. Никакой позолоты, аляповатости, вульгарности.

Все в этом доме свидетельствует о наличии вкуса у его хозяев.

Мать Грозовского тоже выглядит стильно. Она выходит встречать нас в свободном костюме бирюзового цвета, заправляет за ухо выбившийся локон и приветствует меня с теплотой в голосе.

— Добро пожаловать, Дина. Здравствуй, принцесса.

— Меня зовут Маруся.

— Ну здравствуй, Маруся.

— Здравствуйте.

— Можешь называть меня бабушка Ника.

Улыбается она широко, а я гулко сглатываю и размышляю, догадывается ли она о том, насколько близка к истине.

Как и обещал Грозовский, нас уже ждет накрытый стол, который буквально ломится от угощений. Мясные рулетики, утка, запеченная с яблоками, картофель, сладости.

Моя мама не так часто готовит, поэтому я прихожу в полный экстаз от кулинарных изысков и не замечаю, как опустошаю тарелку. Закусываю виновато нижнюю губу, а Вероника Степановна, напротив, радуется.

— Кушай, милая. Не стесняйся. Ваш аппетит — лучшая моя похвала.

В общем, обед проходит спокойно и безо всяких эксцессов. Рома не поднимает серьезных тем и не спешит меня разоблачать. Увлеченная малиновым пирогом, Маруся тоже не ставит меня в неловкую ситуацию.

И я уже собираюсь поблагодарить хозяйку и откланяться, но она не спешит нас отпускать.

— А знаете, что, дети? Оставайтесь-ка на ночь.

— Нет, спасибо. Мы, пожалуй, поедем, — пытаюсь возразить я, но мои намерения разбиваются о ее железобетонные аргументы.

— Куда? В такую погоду? Посмотри в окно.

И, действительно, пока мы опустошали запасы Вероники Степановны, на улице разыгралась гроза. Небо затянуло низкими свинцовыми тучами, молнии сверкают то тут, то там, как будто сам громовержец сошел с Олимпа.

— Мама права, Дин. Сейчас на трассу лучше не соваться.

Дотронувшись до моего запястья, роняет Грозовский, и я покорно киваю.

В конце концов, ничего страшного не случится, если квартира немного попустует без нас с Маруськой.

— Пойдем.

Встав из-за стола, Роман увлекает меня за собой. Переплетает наши пальцы, отчего разряды тока прошивают тело, и ведет на второй этаж — в его комнату. Достает футболку, насквозь пропахшую им, и застывает меньше, чем в полуметре от меня.

Пространство между нами неумолимо накаляется. А я не могу ни пошевелиться, ни выдохнуть. Смотрю, как завороженная, на его губы и забываю обо всем.

* * *

* в переводе с англ. — «Доброе утро, мальчики и девочки. Давайте начнем урок».

Глава 19

Роман

Дина убегает из кабинета, чтобы провести для своих малышей занятие, а я провожаю ее задумчивым взглядом и, наконец, оформляю в мысли то, что давно варится внутри.

Она выкинула меня из своей жизни. Втоптала мою гордость в грязь. Много лет молчала о том, что у нас есть общая дочь. И я имею полное право на нее злиться.

Но я