Дочь для магната. Подари мне новую жизнь - Алекса Гранд

Я для него создана.

После предательства, омерзительного расставания и долгих лет разлуки я вновь обретаю эту истину. Впитываю жар прижимающегося ко мне горячего тела. И улетаю в страну грез.

А просыпаюсь от того, что Грозовский нежно целует меня в ямочку за ушком, выводит пальцами какие-то невообразимые ассиметричные круги на моем бедре, а на тумбочке громкой трелью разрывается мой мобильник.

— Сколько времени?

— Почти двенадцать.

— Офигеть! Мы все проспали!

— Да какая разница? Выходной же.

Пытаясь разлепить все еще слипающиеся веки, я подскакиваю в постели, но Рома укладывает меня обратно. Тянется, чтобы принять вызов, но я шиплю на него и выхватываю телефон.

— Ты с ума сошел? А если это родители кого-то из моих учеников? Что они подумают? — отчитываю Грозовского, как маленького ребенка, и перевожу взгляд на дисплей. — Папа?

— Привет, дочь.

— Доброе утро, па.

— А ты где, Динуль? Я не смог до тебя вчера дозвониться. А твой муж сказал, что вы с Марусей не дома.

— Мы у моей подруги на даче. Ты же знаешь, Дима постоянно на дежурствах. Мне надоело возвращаться в пустую квартиру.

Озвучиваю я полуправду, пока эта самая «подруга» чувственно прикусывает кожу рядом с моей ключицей, и скатываюсь в океан стыда.

Марк пока еще ничего не сообщил отцу. Мама тоже не решилась вызвать огонь на себя. А это значит, что папу ждет сюрприз, до которого осталось…

Один, два, три… семь часов.

— Сегодня в семь в «Метрополе». Помнишь?

Добродушно басит отец, а я враз покрываюсь мурашками.

Выдаю затравленное «конечно» и спешу скинуть звонок, пока папа не задал еще какой-нибудь провокационный вопрос.

Сегодня у фирмы, которую он когда-то создал, юбилей. В знаменитом ресторане соберется весь цвет столицы. И я никак не могу пропустить готовившееся едва ли не полгода мероприятие.

Боюсь, родителя в качестве уважительной причины его пропуска не устроит даже моя смерть.

— Дин, ты в порядке?

Это Грозовский аккуратно высвобождает из моих онемевших пальцев гаджет, кладет его на тумбочку и притискивает меня к себе. Гладит осторожно, как затравленного зверька, и греет озябшую кожу горячим дыханием.

— Нет, — шепчу я нестройно, не кривя душой, и прячу лицо у него на груди. — Ты нужен мне в «Метрополе». В семь.

Хриплю так, будто выкурила пачку сигарет без остановки или надорвала связки, и еще теснее прижимаюсь к Роману.

Мне плевать, как это выглядит со стороны. Сейчас, когда я расшатана по максимуму, я отчаянно нуждаюсь в его близости. Тепле, которое исходит от мощного горячего торса. И уверенности, которая сквозит в глубоком бархатистом голосе.

Да, я собираюсь потащить Грозовского на прием. Пусть его ненавидит моя мать и мечтает придушить младший брат, сегодняшний вечер в одиночку я просто не вывезу.

— Без проблем, Льдинка. Я весь в твоем распоряжении.

Не осознавая весь масштаб грядущего Армагеддона, соглашается Рома и шутливо щелкает меня по носу. Только я не разделяю его оптимизма.

Выпутываюсь из его объятий неохотно, кое-как привожу себя в порядок и спускаюсь на завтрак без настроения.

Кусок в горло не лезет, хоть блинчики Грозовской выше всяких похвал. Воздушные, ажурные, политые сгущенкой. В любой другой день я бы язык проглотила от удовольствия и попросила бы добавки.

Но сейчас вяло ковыряюсь в тарелке и делаю вид, что голодна.

— Вероника Степановна, — я улучаю момент, когда Рома увлеченно объясняет моей дочурке устройство парового двигателя, и подаюсь ближе к Грозовской. — Вы могли бы сделать мне одолжение и занять чем-нибудь Марусю? Нам с Романом нужно будет отлучиться на несколько часов вечером.

Лицо сидящей рядом со мной женщины озаряет хитрая улыбка. И я могу только догадываться, что она себе надумывает. Разубедить ее, правда, не успеваю.

— Конечно-конечно, Диночка. У меня как раз завалялась парочка билетов в Большой Московский цирк. Акробаты и дрессировщики. Клоуны и жонглеры. Тигры и горящие кольца. Я думаю, мы с Марусей прекрасно проведем время.

— Спасибо!

Я горячо благодарю Веронику Степановну и остальное время провожу, как на иголках.

Прошу Рому заехать на съемную квартиру, суматошно перерываю содержимое шкафа и придирчиво изучаю выбранный мной наряд — кружевную блузку пастельного цвета и кипенно-белые узкие джинсы.

Волосы я немного подкручиваю и укладываю в небрежную ракушку, оставляя пару локонов свободно падать. С макияжем не переусердствую — слегка трогаю веки терракотовыми тенями и подкрашиваю ресницы.

С украшениями не заморачиваюсь, памятуя о том, что в моде изящный минимализм. Ограничиваюсь лишь часами с тонким посеребренным ремешком.

— Ты сногсшибательна, Льдинка, — Грозовский ловит меня на выходе из спальни, подцепляет двумя пальцами подбородок и заставляет сердце биться быстрее.

Что-то важное транслирует, как будто за его словами скрывается нечто большее, чем банальный комплимент. Делится стальной уверенностью. И придерживает за талию на протяжении всего пути.

Когда мы едем в лифте с пожилой парой, не утратившей огня. Когда я ныряю в салон его автомобиля. И когда я переступаю через порог широко известного ресторана.

«Метрополь» оформлен в классическом стиле, но присутствуют и нотки авторского дизайна, оживляющего обстановку. Заведение занимает два этажа, представляет собой атриум и потрясает воображение.

Благодаря зеркальной световой композиции, складывается впечатление, что ты обедаешь под открытым солнечным небом. На потолке размещены живописные работы, выполненные в античном стиле. Впечатляют эскизы росписей плафонов, гобеленов и других элементов декора.

В общем, все в этом месте дышит великолепием и богатством.

Только вот на меня все здесь давит. И роскошь атмосферы. И предупредительный метрдотель, встречающий нас на входе. И неизбежная конфронтация.

— Арская Дина Алексеевна? Позвольте, я вас провожу.

Ставшая ненавистной фамилия неприятно режет слух и вызывает глухое раздражение.

Но я делаю над собой усилие, прячусь за фальшиво-любезную маску и иду вглубь зала к накрытым столам. Хватаюсь за локоть Грозовского, как за спасательный круг, и пытаюсь задушить разрастающееся желание развернуться и трусливо сбежать.

Торжество папа затеял грандиозное. Здесь и его партнеры с дочерями и сыновьями. И бывшие однокурсники. Есть даже несколько одноклассников, с кем он не утратил общение до сих пор.

Чуть поодаль от шумной компании расположился Ромин приятель Шахов. Он попивает коктейль в кампании, правда, не законной супруги, а длинноногой брюнетки в ультракоротком ярко-красном платье.

Но мое внимание привлекает не эта экстравагантная девушка с пирсингом в носу и татуировкой-драконом на ключице, а приближающийся к нам Арский.

Он смотрит на меня угрюмо. Делает жадный глоток из бокала с янтарной жидкостью. И разбивает пространство гулким.

— Ну здравствуй, женушка. Надо же, у тебя хватило наглости заявиться сюда с любовником.

Глава