Отец моей подруги - Асия Кравец

Глубоко внутри, под грудной клеткой, зарождалось это острое чувство. Ощущение его присутствия. Его темная, давящая энергетика пропитывала все вокруг. Казалось, она просачивается через тонкую дверь.

Это Карим. Только он стучит так, словно перед ним не может быть закрытых дверей. Властно и дерзко.

Понимая, что он не уйдет, что он будет стоять там до тех пор, пока я не открою, я подошла к двери. Рука нехотя потянулась к ручке. Я знала, что он не отстанет. Он приехал. Он здесь. Он желает меня видеть.

Вдохнув поглубже, я повернула замок.

Едва отворила дверь и сделала шаг вперед, впечаталась в его твердую грудь. Он сделал резкий шаг навстречу, за чем и последовало наше столкновение.

Инстинктивно отшатнулась, но он не дал мне отстраниться. Его ладони обхватили мое лицо. Он склонился, и его губы накрыли мои. Поцелуй был сильный, собственнический. Он прижимал меня к себе, не давая ни малейшего шанса увернуться.

Не знаю, что чувствовала в этот момент. Слабость? Растерянность? Желание, чтобы все прекратилось и он ушел? Не знаю, что из этого. Но одно я ощутила совершенно отчетливо. Желание ответить на его поцелуй. Поцелуй предателя.

- Не. Трогай. Меня, - прошептала я, пытаясь увернуться.

Он отпустил меня, но не ушел, а, наоборот, сделал шаг вперед, заталкивая вглубь комнаты. Карим закрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор. Он подошел ближе, а я заметила, как полыхают его глаза. В них обещание испепелить, сжечь, оставив лишь пепел.

- Я скучал, малыш. Все время о тебе думаю. Все мысли о тебе одной. Я знаю, ты обижена. Знаю, что причинил тебе боль. Я собирался оставить тебя, забыть... Но так и не смог. Не могу без тебя.

- И что ты предлагаешь? Быть твоей любовницей? Предавать твою семью вместе с тобой? Предавать Ясемин?

Он смотрел на мои губы, а руки лежали на моих плечах. Сжимали крепко, сильно.

- Мы все расскажем. Я выведу тебя в свет. Признаюсь дочери. Расставлю все по местам с женой. Мы будем вместе, Юля. Слышишь меня? Будем вместе.

- Что? Ты что такое говоришь? Рассказать Ясемин? Чтобы она меня возненавидела?! Рассказать твоей беременной жене? Вывести меня в свет, показав всем, что у тебя появилась пассия, которой наплевать, что ты женат?! Ты вообще слышишь себя?!

Он встряхнул меня так, что дернулась голова.

- Ясемин уже давно не маленькая девочка. Она примет это. Потому что уважает меня и мои правила. Жена знает, что у меня есть ты. Я не брошу своих детей, но держать себя в клетке ради них больше не буду. И да, пусть все знают, что у меня есть женщина. Любимая женщина. Какая разница, кто и что подумает, если мы любим друг друга?

- Я тебя не люблю! – закричала ему в лицо, но Карим лишь усмехнулся уголком рта.

- Любишь. Я знаю это.

- Ты должен уйти. Сейчас же. Иначе я закричу. Закричу на всю общагу. Хочешь этого?

Он склонил голову к моему лицу.

- Я приму от тебя все. Только не прогоняй. Дай шанс побыть с тобой хотя бы пять минут. Я так долго ждал этой встречи.

- Скажи своим людям, чтобы перестали за мной следить! Мне страшно!

- Тогда разреши приходить мне.

- Нет.

- Да. Ты моя малышка. И я тебя не отпускаю.

Глава 36

Зайнап величественно прошагала к столу, за которым уже допивал свой кофе Карим. Она раздражала всем своим видом. После того, как объявила о беременности, жена стала еще навязчивей.

Карим сбегал по утрам, чтобы не сталкиваться с ней и не выслушивать тонны глупостей, которые слышать не хотел, но сегодня задержался, чтобы выпить кофе и не успел уйти до того, как она проснется.

Он мрачно взглянул на неё, затем резко отвёл взгляд, уставившись в окно. Там было солнечно и по-весеннему тепло. Невольно вспомнил улыбку Юли. У нее она такая же. Солнечная.

- Здравствуй, дорогой. Ты снова сбегаешь от меня? – в ее голосе звучал укор, но это почему-то не затронуло его совесть. Кто знает, есть ли она, эта совесть, у него вообще.

Он же зверь. Подонок, который предает семью и навязывается девушке, которая этого не хочет. Он ее преследует, как тот самый зверь, загоняя в свою ловушку.

И да, он осознает, что творит дичь. Что нельзя с ней так. Да и семьей тоже. Но ничего с собой поделать не может. Его тянет к ней, как магнитом. Он не может оставить ее, не может отказаться от этой девушки.

Она не хочет женатого, а он не хочет без нее. И семью бросить не может. Так в его роду никогда не поступали. Это стыд и позор.

Ему также стыдно перед Юлей. За то, что молчал о жене, за то, что молчал о Ясемин. За то, что влюбил ее в себя и теперь она страдает.

Но как? Как отказаться от нее? Он теперь может испытывать радость и счастье только рядом с ней. Глядя в ее глаза, держа ее за руки. Касаясь губами пульсирующей венки на ее нежной, тонкой шее.

- Я собираюсь на работу, - отрезал он коротко, не желая продолжать бессмысленный диалог.

- А когда ты уделишь время мне? Я думала, наши отношения потеплеют теперь, когда я забеременела. А ты все такой же. Такой же угрюмый, злой и не хочешь меня видеть. – ее слова, как ни странно, его не зацепили. Совсем. Ничего не откликнулось в душе.

Да, Карим был рад, что у него появится наследник. Как и всякий отец был горд. Но жена не стала ему ближе. Ничего нигде не отзывалось.

Её слова о том, что он угрюмый и злой, лишь усилили внутреннее раздражение.

Да, он не хотел ее видеть. Ни её, ни этот дом, ни эту фальшь в каждом слове и взгляде. Все его мысли, весь его внутренний мир был захвачен сейчас Юлей. Ею одной. Воспоминаниями о том, как они проводили время у него в квартире. Тогда все было по-настоящему. Тогда он не чувствовал себя так, будто находится в клетке.

И снова перед взором вчерашний вечер, её гневные глаза, её слова, которые резали острее любого ножа. Все это до сих пор отзывалось фантомной болью где-то глубоко в груди.