Отец моей подруги - Асия Кравец

Он резко разворачивается и уходит, дверь спальни закрывается. Я не слышу, чтобы ее запирали, но все равно чувствую себя птичкой, попавшей в силки.

Но не только это чувство переполняет меня. Где-то к груди бьется знакомое ощущение. Это волнение и предвкушение. Неужели я до сих пор на что-то надеюсь? С ним? С женатым мужчиной?

Глава 40

Выхожу на улицу, кутаясь в плед, который нашла в спальне. Холодный воздух бодрит, но не помогает прогнать нарастающую тяжесть в душе. Смотрю по сторонам. Здесь, и правда, некуда бежать. Бескрайний лес окружает дом со всех сторон, темной, непроходимой стеной. Да я бы и не стала. Не только потому, что в лесу опасно и я совершенно в нем не ориентируюсь.

Мне просто хочется объясниться с ним. Нормально поговорить. Посмотреть ему в глаза и услышать его оправдания. Не знаю, зачем мне это нужно, но я чувствую, что это необходимо. Возможно, тогда я смогу понять, что им движет, или, наоборот, окончательно убедиться в его полной бессердечности.

Где-то вдалеке кричит какая-то птица, ее голос звучит одиноко и пронзительно в этой огромной, давящей тишине. Вдруг скрип, и далеко впереди, за тонкой пеленой деревьев, открываются ворота. На территорию заезжает машина. Это не Карим.

Машина подъезжает ближе, и из салона выпрыгивает молодой человек. На меня внимания не обращает. Открывает багажник и начинает доставать оттуда бумажные пакеты с яркими логотипами известного супермаркета.

- Здравствуйте, - бросает он мимоходом, проходя мимо меня к дому. Я на автомате открываю ему дверь. Он проходит внутрь, поблагодарив меня.

Карим говорил, что приедут его люди, привезут все необходимое.

Я дожидаюсь, пока мужчина перенесет все пакеты внутрь дома, и обращаюсь к нему перед тем, как он вновь садится в машину.

- Извините, вы не могли бы взять меня с собой в город? - спрашиваю осторожно, мой голос звучит сипло, устало.

На что молодой человек ослепительно мне улыбается, его улыбка кажется такой искренней, такой жизнерадостной. А я уже и забыла, когда так улыбалась. Когда мы с Каримом были вместе и я не подозревала о том, что он женат. И о том, что его дочь – моя подруга.

Парень качает головой.

- Извините, такого приказа от начальства не было.

А я смотрю на него и понимаю, что приказ-таки был. Не брать меня в город. Ни при каких обстоятельствах.

- Ясно. Хорошего вам пути, - желаю молодому человеку.

Тот, кивнув, прыгает в салон. Мотор заводится, машина разворачивается и исчезает за воротами. Я остаюсь одна. Захожу в дом, продрогнув от холода. Иду на кухню, чтобы разобраться с продуктами, которые он привез. Раз уж я здесь, то хотя бы не буду сидеть сложа руки. Займусь продуктами, хоть какая-то иллюзия контроля.

Карим зашел в офис ненадолго, лишь для того, чтобы подписать необходимые документы, которые ждут уже два дня. Бумаги копятся, дела стоят, а он не может сосредоточиться. Не годится забрасывать бизнес. Даже ради женщины. Хотя ради такой женщины, как Юля, может и стоило бы.

Сейчас он чувствует себя разорванным на части. Одна половина его личности, та, что всегда была Каримом, холодным, расчетливым бизнесменом, пытается удержать контроль над империей. Другая же, совершенно новая, неуправляемая, всеми фибрами души рвется к ней, к Юле.

От одной мысли о ней внутри разливается горячее, сладкое томление. То, чего он не чувствует с другими.

Он ужасно скучал. Уже сейчас. Хотя видел ее совсем недавно. И скоро увидит снова.

Хотелось бросить всё, вернуться, прижать её к себе, снова ощутить ее тонкий аромат. Карим знал, что она зла на него, что не хочет видеть, но ему казалось, он в состоянии это исправить. Он все для этого сделает. Он постарается.

Пока перебирал бумаги, пытаясь заставить себя сосредоточиться на цифрах, кто-то почти бесшумно вошел в кабинет. Подняв глаза, увидел дочь.

Ясемин неловко переминалась с ноги на ногу, глядела на него своими большими, красивыми глазами. Сейчас они почему-то грустили.

- Привет, пап, - слабо улыбнулась она. - Я тут к тебе в гости зашла. Была недалеко и заскочила.

Карим прекрасно знал, что это ложь.

- Или тебя опять отправила ко мне мать? - приподнял он бровь, его голос звучал жестче, чем он хотел бы. - Что она опять тебе наплела?

Каждый раз одно и то же. Зайнап использует дочь как инструмент влияния на него, не осознавая, что даже дочь ничего не изменит, если он что-то окончательно решит.

- То, что происходит на самом деле у вас, - пожала плечами Ясемин. - Что у тебя есть другая и я ее знаю. Кто она, пап? - Ясемин не прошла внутрь кабинета, осталась стоять у двери, крепко сжимая в руках сумочку. Она выглядела потерянной, и это его расстраивало. Он не хотел, чтобы Ясемин страдала.

- Дочь, я расскажу. Расскажу тебе все. Когда придет время. Договорились? – он попытался смягчить тон, насколько это было возможно. Хотя злость на Зайнап и ее игры начала поднимать голову.

- Пап, я с ума схожу. Я должна знать, кто это. Понимаешь меня? – тут Ясемин замолкает, ее взгляд падает на его запястье. Замирает. Долго смотрит. Карим опускает взгляд на свою руку, на часы, подаренные Юлей.

- Ясемин? – пытается привлечь внимание дочери.

Она, тряхнув головой, словно пытаясь избавиться от наваждения, поднимает взгляд на него. В её глазах какая-то догадка. А потом Ясемин просто выбегает из кабинета, не сказав ни слова.

Карим смотрит на захлопнувшуюся дверь. Зайнап… Когда же она перестанет играть с дочерью?

Захотелось к Юле еще сильнее. Там нет фальши, нет лживой семейной идиллии. Пустой болтовни и козней. Только он и она. Вдвоем.

Глава 41

Я стою у панорамного окна. Огромное, холодное стекло отражает мою сгорбившуюся фигуру. За окном темный, густой лес. Иногда пролетают темные, крупные птицы, а я себя ощущаю в этом доме, как в аквариуме. То ли из-за окон во всю стену, то ли от ощущения, что меня здесь заперли.

И я жду его. Жду и ненавижу себя за это. Потому что так быть не должно. Я не должна скучать по нему. Не должна думать о нем. Не должна стоять сейчас у окна и ждать,