Отец моей подруги - Асия Кравец

И вот вдали мелькает свет фар. Я напрягаю зрение. Да, мне не показалось. Это машина. Его машина. Конечно же, его. Чья же еще?

Мое сердце замирает, а потом начинает гулко колотиться в груди. Он едет. Он возвращается. Сейчас я увижу его. Почувствую запах его дорогого парфюма. Посмотрю в его лживые глаза и утону в них.

Нервно кусаю губы, пока жду. Первой мыслью в голове пролетает спрятаться. Сбежать в ванную, закрыться там. Залезть под кровать. Сделать что угодно, лишь бы не видеть его. Но это все глупости. Он все равно меня отыщет. Не оставит в покое.

Машина подъезжает к дому, останавливается. Я отхожу от окна и прижимаю к груди ладонь. Там так сильно бьется сердце.

Выхожу из комнаты, подхожу к лестнице и слышу, как открывается входная дверь. Тишину дома рассекают его шаги. Уверенные и быстрые.

Я возвращаюсь в спальню, прикрываю за собой дверь, а через минуту она открывается и Карим входит в комнату. Я стою у окна, смотрю на него. Не могу не смотреть. Меня тянет к нему. Невыносимо тянет.

Он не останавливается. Подходит вплотную. Порывисто обнимает меня, прижимает к себе. Я чувствую жесткость и твердость его тела, властный, притягательный аромат, который я так отчаянно пыталась забыть. Он сжимает меня в своих объятиях сильно. Утыкается лицом в мои волосы.

– Как же я скучал, малыш, – его голос звучит как-то иначе. Так, словно он говорит правду. - Хотел тебя увидеть. Только о тебе и думал.

Мои руки остаются висеть вдоль тела. Я не обнимаю его в ответ, как и не делаю попыток оттолкнуть. Я не знаю, чего хочу сейчас сильнее. Убежать от него или прижаться сильнее. Во мне бурлят злость, обида и слабое желание заплакать. Уткнуться носом в его грудь и высказать все, что накипело. А тело, предательское тело не может его отвергнуть. Мне нравится вот так стоять и ощущать его тепло.

Карим отстраняется, но не отпускает меня. Все еще держит в своих руках. Смотрит на меня.

Сложно понять, что там, в его взгляде. Но это точно не равнодушие.

– Пойдем. Спустимся вниз. Приготовим ужин вдвоем. Я только переоденусь. Ладно? – спрашивает он, а я молча отхожу от него и сажусь на кровать. – Не молчи, прошу. Скажи что-нибудь.

– Хорошо, – сдаюсь я. Не потому, что простила, не потому, что он попросил.

Я успокаиваю себя тем, что мне просто некуда деваться. Я здесь не заперта, но и идти мне некуда. Да и не хочется, как бы не горько это было осознавать.

Он переодевается в домашнюю одежду и мы спускаемся на кухню. Она огромная, сверкает глянцем. Красивая и оснащена современной техникой.

Карим открывает холодильник, начинает доставать оттуда продукты. Сначала овощи.

- Ты хочешь на ужин рыбу или мясо? – спрашивает зачем-то. Так, словно ему важен мой ответ.

- Рыбу, - отвечаю тихо я. Вряд ли мне полезет хоть кусочек в горло, но раз уж он спросил.

- Помой овощи, - подает пакеты и мне приходится помогать.

Понемногу Карим увлекает меня готовкой. Я выполняю его указания, а он загадочно улыбается.

Мы не разговариваем. Тишина между нами не кажется тяжелой, а наоборот, наполняется каким-то странным напряжением. Я все время поглядываю на него. На его сильные руки, на то, как сосредоточенно он чистит овощи. Он выглядит таким обычным, таким домашним. Простым. Как тогда, когда я еще ничего о нем не знала и мне нравилось проводить с ним время.

А сейчас, сейчас я не знаю, что чувствую. Мне по-прежнему нравится находиться рядом с ним, но я все еще помню и о его жене, и о будущем ребенке, и о Ясе.

Я ни о чем не забыла, но все, что находится за пределами этой кухни на какое-то время испаряется из головы. И мне правда становится легче. Не так тошно, как прежде.

- Промой рыбу, - Карим подает мне стейки и я спешу к раковине, но, неожиданно поскользнувшись, едва не падаю. Карим реагирует мгновенно. Он успевает подхватить меня, обхватывая руками мою талию и притягивая к себе. Я застываю в его руках, лицом к лицу. Наши губа почти соприкасаются и по телу проходит разряд тока.

И в этот самый момент, когда наши взгляды встречаются, я краем глаза замечаю какое-то шевеление сбоку. Слышится стук каблуков.

Мы оба поворачиваемся на звук и видим Ясемин. Она останавливается, смотрит на нас. На то, как ее отец держит в объятиях ее подругу. Лучшую подругу. До некоторых пор. До этой минуты. В ее глазах боль и недоверие. Она не хочет верить тому, что видит.

– Значит, я не ошиблась. Это те же часы, – произносит она с кривой усмешкой.

Глава 42

Мир рушится. Всё, чего я так боялась, всё, что пыталась предотвратить, происходило прямо сейчас, перед моими глазами.

Взгляд Ясемин, полный жгучей ненависти и разочарования, пронзает меня насквозь. Это хуже, чем гнев, хуже, чем крик. Это страшная боль, которую я ей причинила. Я чувствую, как Карим мгновенно напрягается, его хватка ослабевает, и он отпускает меня, убедившись, что я не упаду. Я же стою, как вкопанная, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд от подруги.

Ясемин. Моя лучшая подруга. Моя единственная поддержка и отрада. Та, которая беспокоилась обо мне, когда я пряталась в своей комнате в общаге от ее отца. А я лгала ей. Лгала, чтобы не причинить боль, которая теперь обрушилась на неё всей своей тяжестью. Моё сердце разрывается от стыда и вины. Теперь она все знает. Знает в подробностях, потому что я сама же ей и рассказывала, сидя у нее на кухне.

Карим громко вздыхает, а его лицо становится жестким, непроницаемым. В нем больше нет ни тени той нежности, которую я видела еще минуту назад. Он снова холодный, властный, расчетливый. Смотрит на дочь, и в его взгляде читается смесь сожаления и раздражения.

– Ясемин, – произносит он, его голос строгий и твердый. – Что ты здесь делаешь?

Его слова, такие резкие и в то же время равнодушные, только усиливают боль в глазах Яси. Она поднимает взгляд на отца, затем снова переводит его на меня, и в нём мелькает уже не только боль, но и какая-то отчаянная злость.

- Так это все у тебя было с