Отец моей подруги - Асия Кравец

Он встал, медленно обошел стол и остановился прямо за моей спиной. Я кожей чувствовала исходящее от него тепло. Всегда чувствую.

Его ладони легли мне на плечи, и я невольно втянула голову, но он не сжал пальцы, а просто накрыл ими мои ключицы, пригвождая к месту.

- Завтра на ужине будут люди, которые знают меня двадцать лет, - негромко произнес он над моим ухом, слегка склонившись. - Они увидят тебя и всё поймут. И знаешь, что они сделают? Они улыбнутся и поприветствуют тебя как мою женщину. Потому что мой выбор не обсуждается. Ни партнерами, ни женой, ни дочерью.

- Ты хочешь сломать меня об колено, чтобы я просто улыбалась всем в ответ, как кукла? - я повернула и приподняла лицо, встречаясь с его взглядом.

- Нет, красавица. Я не хочу тебя ломать. Я хочу, чтобы ты перестала бороться с тем, что уже случилось, - его голос стал бархатным, вкрадчивым. Таким приятным, что по коже прошел ток. - Ты в моей футболке, на моей кухне, и ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя. Вот что важно. А не эти твои девичьи метания. Однажды ты станешь старше и поймешь, что я был прав. Прав во всем. И ты будешь благодарна мне за все, что я тебе дам.

Его рука скользнула выше, пальцы зарылись в мои еще влажные после душа волосы, заставляя меня слегка запрокинуть голову.

- Предлагаешь мне предать себя и близких за деньги?

Он усмехнулся.

- Предать кого? Кто у тебя есть? Себя? Это чушь. Я не предлагаю тебе переспать со мной за деньги. Я предлагаю полностью изменить твою жизнь. Из общаги во дворец. А по поводу Ясемин ты очень зря расстроилась. Вы все равно из разных кругов. Рано или поздно это случилось бы и так.

- Но она бы не испытала ту боль, которую испытала при виде того, как ее отец держит на руках подругу! – я понимала, что напоминаю ему об этом в сотый раз, но никак не могла забыть лицо Яси. Как она теперь? Кому изливает свою боль? Ведь у нее для этого была только я.

- Давай прекращать этот бег по кругу. Пройдет время и все забудется. Все у всех заживет. Ты поела?

Я молча кивнула, отпила из стакана воды и поставила его на стол.

- Тогда иди в спальню. Я закончу здесь и приду. Нам нужно обсудить завтрашний регламент. И не только его.

Я поняла, что его обсуждение — это лишь предлог. Моё сердце бешено заколотилось о ребра.

Я молча встала, обошла его и вышла из кухни. Спорить с ним было всё равно что пытаться остановить лавину. Бессмысленно и изматывающе. В спальне я не зажгла свет. Села на край огромной кровати, вглядываясь в темноту, которая теперь казалась единственным убежищем.

Но стоит ли мне от него бежать? И куда? У меня нет возможности расстаться с ним. Он не оставит меня. И я, если честно, этого не хочу.

Меня буквально раздирало от этих противоречивых чувств. Я хотела бежать от него, куда глаза глядят, и в то же время прижаться к его сильной груди, найти там защиту.

Шаги Карима в коридоре я узнала бы из тысячи. Тяжелые, размеренные. Он вошел, не стучась. Хозяин в своем праве. Дверь закрылась с негромким, но финальным щелчком. Включился свет.

- Я передумал везти тебя в салон. Завтра к вечеру стилист приедет сюда, - его голос раздался совсем рядом, он подошел со спины в то время, как я смотрела в окно, за которым уже было темно. - Привезут платья. Выберешь то, что понравится, но темно-синее мне кажется лучшим вариантом. Оно подходит под цвет твоих глаз, когда ты злишься.

Его руки легли мне на плечи, большие и горячие. Я почувствовала, как он наклонился, коснувшись губами моей макушки. От этого простого жеста по телу пробежала волна, которую я не смогла подавить в себе. Слишком теплая. Слишком родная.

- Карим, остановись... - прошептала я, но в моем голосе не было силы.

- Ты этого не хочешь, Юля, - он развернул меня к себе, заставляя встать. - Ты хочешь, чтобы я заставил тебя забыть обо всём. О Ясемин, о совести, о твоем так называемом правильном существовании. Скажешь, не так? Я вру?

Он притянул меня вплотную, так, что я почувствовала жесткую пряжку его ремня и бешеное сердцебиение. Свое или его, я уже не понимала. Его ладонь легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах.

- Ты моя, — выдохнул он прямо в губы. - И завтра вечером это признает весь город. А сегодня ты признаешь это сама.

Он не стал ждать ответа. Его поцелуй был требовательным, не оставляющим возможности для сомнений или побега. Это было клеймо. И, отвечая на него, я понимала, что назад дороги больше нет.

Я ответила на поцелуй с какой-то отчаянной злостью, вкладывая в него всю свою боль и то унизительное влечение, которое никак не могла победить. Как бы ни старалась. У меня не получалось.

Мои пальцы впились в его плечи, сминая дорогую ткань рубашки. Если это падение, то я хотела разбиться вдребезги, лишь бы не чувствовать этой изматывающей неопределенности.

Карим рыкнул, прижал меня к холодному панорамному стеклу. За спиной бездонная черная пустота, а впереди его обжигающее тело, не оставляющее ни сантиметра личного пространства.

- Посмотри на меня, - выдохнул он, отстранившись всего на пару сантиметров.

Я открыла глаза. Его взгляд был темным, затуманенным страстью и всё еще пугающе притягательным.

- Завтра ты наденешь то синее платье, - говорил он, поглаживая большим пальцем мою нижнюю губу. - Ты будешь улыбаться моим друзьям. Ты будешь моей гордостью и моей слабостью. И плевать, что скажут другие. Ты поняла?

- Дай угадаю, ты меня за это отблагодаришь чем-нибудь золотым? - прошептала я, пытаясь отыскать в себе остатки гордости.

- Я беру то, что принадлежит мне, - отрезал он. – Тебя. И да, я буду баловать тебя. Но это не купля-продажа, на которую ты намекаешь сейчас. Это взрослые отношения. Ты уже не малышка, ты взрослая девочка. Пора начинать жить по-взрослому. Неужели тебе этого не хочется?

- Я не знаю, что сказать, Карим. Все очень сложно.

Он снова накрыл мои губы своими, лишая возможности спорить. В этот момент я окончательно поняла, что Карим не просто забирает