Отец моей подруги - Асия Кравец

- Как ты можешь так? - прошептала я, обхватив себя руками за плечи. -Ты хочешь, чтобы я жила в роскоши, построенной на обломках их счастья? Ты серьезно думаешь, что бриллианты заставят меня забыть тот взгляд, которым Ясемин смотрела на нас на кухне?

Карим резко обернулся. Его спокойствие на мгновение дало трещину, и в глазах полыхнул опасный огонь.

- Хватит об этом, - отрезал он, делая шаг к кровати. - Ясемин получит всё, что захочет. Я не отнимаю у неё отца. Но я забираю себе женщину, которую выбрал. Я выбрал тебя. И все решил.

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Кожа к коже. Я хотела отпрянуть, но тело предательски замерло. Этот человек разрушил мой мир за пару вечеров, но его близость всё еще вызывала тупую, постыдную дрожь. Он все еще волновал меня, беспокоил мое сердце.

- Завтра я отвезу тебя на нашу квартиру, - его голос стал деловым, лишенным эмоций. – Там сохранились твои вещи. У нас ужин с моими партнерами. Ты должна выглядеть безупречно. Это твой первый шаг в новую жизнь.

- А если я откажусь? — я подняла на него глаза, в которых еще теплились остатки бунта. - Если я просто уйду через эту дверь?

Карим склонился ко мне, обдав теплым дыханием. Его губы были в миллиметре от моих. Так близко. Так волнующе.

Не смотря ни на что, мне хотелось поцеловать его. Какая же я слабая.

- Дверь открыта, Юля. Можешь идти. Но в ту секунду, когда ты переступишь порог дома без моего разрешения, все изменится. Ты не найдешь работу, тебя отчислят из университета, а твоя комната в общаге окажется занята. Я не тиран и не изверг. Просто я знаю, что будет лучше для тебя. Однажды ты меня поблагодаришь за все.

Он выпрямился и направился к выходу, оставляя меня одну в этой огромной, холодной комнате. У самой двери он остановился, повернул голову в сторону.

- Где ванная ты уже разобралась. Моя одежда в шкафу, можешь выбрать футболку или халат. А я продолжу готовить, пока рыба не протухла.

Щелчок двери отозвался в моей груди острой болью. Я буквально чувствовала, как он прогибает меня.

В комнате было так тихо, что я слышала собственное прерывистое дыхание. Огромная кровать, шелковые простыни, вид на ночной лес. Красиво, но так неуютно. Будто нет в этом доме сердца. Как и у его хозяина.

Здесь всё казалось дорогими декорациями к какому-нибудь кассовому фильму, в котором я внезапно получила главную роль, не читая сценария.

Я приняла душ, обмоталась полотенцем и подошла к шкафу. Отрыла тяжелую створку, и на меня пахнуло им. Тот самый аромат. Такой родной, не смотря ни на что. Дорогой табак, кедр и что-то неуловимо властное. Перебирая вешалки, я наткнулась на простую белую футболку. Она была большой и явно доставала мне до колен. То, что нужно.

Это было странно. Я стояла в его одежде, в его доме. В то время, как Ясемин там проклинает мое имя и возможно рассказывает все своей матери.

Я подошла к окну. Карим не лгал. Он в состоянии сделать мою жизнь невыносимой. Университет, работа, общага. Ему все это по зубам. В его мире люди были шахматными фигурами, и он только что передвинул меня на клетку рядом с собой. Но самое страшное было не в его обещаниях. Самое страшное - это то, как моё сердце пропустило удар, когда его губы были в миллиметре от моих.

Я ненавижу его за то, что он делает с нами. И ненавижу себя за то, что эта ненависть так легко меняется местами с обожанием где-то в грудной клетке. Меня все еще тянуло к нему. Он все еще волновал меня. Привлекал, как мужчина.

Я долго стояла у окна, а потом решилась и вышла из комнаты.

Из кухни потянуло аппетитным запахом жареной рыбы. Карим, авторитет, как любила хвастать Ясемин, человек, которого боятся в этом городе, сейчас спокойно готовит ужин, пока его семья рушится. Это пугало меня больше всего. Он не думал о том, что поступает плохо. Он думал лишь о своих желаниях. И ничего не боялся.

Я медленно пошла на запах еды. Есть не хотелось, но тишина спальни душила меня. Зайдя на кухню, я нашла его там. Он закатал рукава рубашки, обнажая сильные предплечья. В его движениях столько уверенного спокойствия, будто ничего не случилось. Как он так может?

- Ты долго, - не оборачиваясь, произнес он. - Садись. Почти готово.

Я замерла у входа, глядя на его широкую спину.

- Карим, - мой голос дрогнул. - А если Зайнап приедет сюда? Сейчас? Что ты ей скажешь? «Познакомься, это Юля, она теперь будет жить с нами»?

Он выключил гриль и медленно повернулся ко мне. Его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз я увидела холодную решимость человека, который уже всё просчитал и продумал.

- Она не приедет сюда. Будь спокойна.

- Откуда ты знаешь? Я бы приехала. Просто, чтобы посмотреть своими глазами.

- На что? – усмехнулся уголком рта он.

- На то, что муж мне не верен.

- Она и так это знает. Поверь мне, Зайнап не страдает от этого. Она получает все, что хочет и взамен прощает мне мои слабости.

- Так я слабость?

- Да. С некоторых пор ты слабость. Садись за стол, Юля. Пора подкрепиться.

Рыба была вкусной. Хорошо приготовленной. Он все делает хорошо.

- О чем думаешь? – спросил он, поймав на себе мой взгляд.

- Если я соглашусь…

- Ты согласишься. Без если.

Глава 45

- Это звучит как приговор, а не как предложение, - я отложила вилку, аппетит исчез так же внезапно, как и появился. - Ты говоришь о слабости, но ведешь себя так, будто выигрываешь партию в шахматы. Холодный разум. Никаких эмоций. Ты и со своей семьей такой?

Карим откинулся на спинку стула, не сводя с меня тяжелого взгляда. В неярком свете кухонных ламп его лицо казалось высеченным из камня. Но это не портило его мужской красоты.

Как я могла влюбиться в женатого? Как могу сейчас любоваться им? Я сумасшедшая. Ненормальная.

- В моем мире признать слабость — это уже победа, Юля. Другие прячут свои желания, боятся их, убегают от них. Я же беру то,