Дикие края - Линетт Нони

Хотя…

Случайный взгляд на Зандера заставляет меня поправить свои мысли. Его серебристые волосы сияют на солнце, как нимб, а безупречное телосложение даст фору любой скульптуре Микеланджело — это заметно даже под его сине-голубой походной курткой. Неудивительно, что фанаты готовы часами смотреть, как он просто идет через кусты. Пока в кадре его лицо и тело, они будут смотреть на него, что бы он ни делал. Он мог бы просто сидеть и смотреть, как сохнет краска, а они бы не сводили с него глаз.

— Чарли?

Я прихожу в себя от его недоуменного тона и понимаю, что это я сейчас пялюсь на него. Подавив смущение, я быстро перевожу взгляд на Хока.

— Как видите, моя команда закрепила трос над ущельем, — Хок указывает на толстую веревку, натянутую между краями пропасти. — Мы будем использовать технику под названием «тирольская переправа» — популярный метод альпинистов для перемещения над открытым пространством. Кто-нибудь из вас делал это раньше?

Я деревянно качаю головой. Зандер тоже отвечает отрицательно, хотя в его глазах читается азарт, который идет вразрез с тем ужасом, что бурлит у меня внутри.

— Значит, это будет новый забавный опыт для вас обоих, — Хок легко улыбается. — Есть разные способы, но так как вы новички, лучше всего перебираться вверх тормашками и задом наперед, подтягивая свой вес.

Вверх тормашками и задом наперед? Я чувствую, как кровь отливает от лица, но заставляю себя сделать глубокий вдох. Я вспоминаю всё, через что прошла вчера — прыжок с парашютом, спуск со скалы, тесный каньон — и стараюсь унять дрожь.

Хок подробно объясняет детали и называет дистанцию: пятьдесят метров. Это меньше длины олимпийского бассейна — так он говорит, — но мне от этого не легче.

— Я пойду первым, чтобы видеть вас с той стороны, — говорит Бентли, убирая большую камеру и закрепляя GoPro на плече. — И помогу вам отцепиться, когда доберетесь. Это может быть непросто с первого раза.

«Непросто» — это, скорее всего, мягко сказано, но я рада, что мне не придется самой карабкаться на выступ без помощи.

Проходит всего пара секунд, и Бентли уже пристегнут к тросу. Он движется над ущельем с поразительной легкостью. Глядя на него, я немного успокаиваюсь… ровно до того момента, пока он не достигает противоположной стороны, и я понимаю, что теперь настала наша очередь.

— Видите? Проще простого, — говорит Хок, когда Бентли машет рукой, давая знак, что он на месте. — Кто следующий?

— Чур не я! — выпаливаю я.

— Чарли, как любезно с твоей стороны вызваться добровольцем, — глаза Хока весело блестят. — Давай пристегнем тебя.

Я злобно смотрю на него, а затем перевожу хмурый взгляд на Зандера, который кашляет, скрывая смешок. Но я лишь вздыхаю — переправиться придется в любом случае, и чем дольше я жду, тем сильнее будет страх. Лучше покончить с этим сразу.

Я совершаю ошибку, глядя вниз, в зазубренное ущелье, пока Хок крепит мой карабин к тросу. Голова идет кругом. Здесь не так высоко, как на вчерашнем спуске, но падение всё равно означает мгновенную смерть. Ладони потеют, когда я надеваю перчатки и шлем. Я заставляю себя слушать, как Хок начинает рассказ для аудитории, работая на невидимые нанодроны, так как Бентли с камерой уже далеко.

— Говорят, что название «тирольская» переправа получила потому, что зародилась в Австрийских Альпах — в Тироле. Горцы использовали ее, чтобы пересекать многочисленные реки и ущелья, — вещает Хок, проверяя мою страховку. — Но интересно, что самая длинная тирольская переправа в истории была зафиксирована в Болгарии, а не в Австрии. Ее длина составила полторы тысячи метров. Это более пяти тысяч футов… Как у тебя с математикой, Чарли?

— Сейчас — никак, — бормочу я, сосредоточенная только на том, чтобы не начать задыхаться.

Хок посмеивается.

— Тогда я помогу. Это значит, тебе нужно взять вот это расстояние, — он хлопает по тросу, — и умножить на тридцать. И этого всё равно будет мало. Представь.

Я сглатываю.

— Лучше не буду.

Хок продолжает рассказывать исторические факты, но я отключаюсь, стараясь сохранить спокойствие. Не знаю, облегчение это или новый виток ужаса, когда он наконец объявляет, что я готова.

— Первый шаг всегда самый трудный, — изрекает он мудрость. — В данном случае это значит перелезть через край и занять позицию. Видела, как делал Бен? Как только окажешься над пропастью, перевернись вниз головой и двигайся дальше. Готова?

Во рту слишком сухо, чтобы ответить, поэтому я просто выдаю нечто среднее между кивком и качанием головы.

— Увидимся на той стороне, Чарли, — тихо говорит Зандер. Я встречаюсь с ним взглядом, и спокойствие в его синих глазах снова напоминает мне о том, что мы уже преодолели.

Я смогу, говорю я себе. Я смогу.

— Вот так, медленно и плавно, — руководит Хок, пока я повторяю движения Бентли и вытягиваюсь вдоль троса, пытаясь унять дрожь в руках. — Теперь скользи вперед. Почти на месте.

Мне приходится ослабить хватку, так как я сама себе мешаю, но, в конце концов, я дюйм за дюймом выбираюсь в пустоту.

— Хорошо, Чарли, теперь переворачивайся, — говорит Хок. — Представь, что ты ленивец на ветке. Доверься страховке — она тебя держит, ты никуда не денешься.

Ему легко говорить — не его сердце сейчас пытается пробить грудную клетку. Но я стискиваю зубы и поддаюсь гравитации, пока не повисаю вниз головой, вцепившись руками в трос, а страховка держит ноги и таз в горизонтальном положении.

— Отлично, — хвалит Хок. — Теперь закинь одну ногу на трос для устойчивости и начинай подтягиваться. Первая половина пути будет легче, потому что твой вес будет работать на тебя, так что используй это и береги силы для второй половины. Поняла?

— Поняла, — кряхчу я, желая поскорее начать движение.

— Тогда вперед, — говорит Хок. — Покажи Зандеру, как это делается.

Лишнее давление мне сейчас ни к чему, так что я игнорирую вызов и начинаю перебирать руками, стараясь подражать движениям Бентли. Я не смотрю вниз — я не настолько глупа, чтобы повторить эту ошибку, когда я уже далеко от безопасного края.

Когда я преодолеваю четверть пути, Хок выкрикивает:

— Как ты там, Чарли?

— Пока всё нормально! — кричу я в ответ, и это, на удивление, правда. Если не считать дискомфорта от веревки, впивающейся в ногу, и нарастающей усталости в руках, это не так страшно, как я думала. Не так легко, как у Бентли, но и не самое худшее, что было в этом походе.