Клуб разбитых сердец - Юлия Резник

— Когда? — Матвей откидывается на стуле, крепче прижимая меня к себе. — Я поначалу думал, что меня из-за Андрюхиной гибели куда-то не туда понесло. Ну, знаешь, люди же по-разному с ума сходят. Я решил, что меня потянуло на баб. Боролся с этим. Молился, каялся… Думал, боль притупится, и тут попустит. Цеплялся за семью… Но с Таней ничего не ладилось, как я ни старался. Думаю, подспудно мы друг друга все же винили в гибели сына. Оно-то проще винить кого-то, а не себя.

— Бедный мой…

— Ну, а когда я понял, что ничего у нас не получится, ты засобиралась замуж. Что мне надо было? Лезть в твои отношения? Казалось, нет… Мой поезд ушел. Сам виноват, что тянул резину.

Мне так больно за него! Так невыносимо больно…

— Может быть, ты себя так тоже наказывал?

— Как?

— Не давая себе быть счастливым.

В последний момент показалось, что это совершенно лишнее. Что он меня просто пошлет вместе с моими нелепыми догадками, но… Матвей и тут меня удивил.

— Может быть. Но это точно в прошлом.

— Точно? — улыбаюсь я.

— Сто процентов. Я своего больше не упущу, — нахально улыбается.

— Своего? — игриво вскидываю бровь, пребывая в абсолютной уверенности, что нам не помешает немного переключиться, дабы не утонуть в чересчур сложных и запутанных эмоциях.

— А что, ты сомневаешься?

Матвей касается моей нижней губы пальцем и слегка надавливает. Сомневаюсь ли я? Нет. Я его. Со всеми потрохами. Если до сегодняшнего дня я еще могла себе врать, то после того, что случилось, врать больше не получится.

— Нет, — сиплю.

Матвей ведет носом по моей скуле. Толкает вверх подбородок и снова касается моих губ своими. Святой отец просто виртуоз по части поцелуев. Точнее… Не святой. И это тоже не мешало бы выяснить.

— М-м-м… — отлепляюсь. — Погоди!

Набираю полные легкие воздуха.

— Ну, что еще?

Блин, он как мальчишка нетерпеливый! Такой трогательный. Красивый. И немного смешной в своем стремлении прибрать меня поскорее к рукам.

— Ты сказал, что больше не священник?

— Ну, да. Я же развелся. А дьякону это нельзя. Пришлось выбирать между свободой и саном.

В молчании перевариваю полученный ответ. Не сразу понимаю, отчего тот оставляет такой осадок. Чтобы без помех в себе разобраться, мысленно от него отгораживаюсь. И прихожу к неутешительному выводу, что и в этой ситуации я веду себя как долбаная эгоистка!

Он говорит про любовь, и я радуюсь! Хотя если разобраться, чем он ради этой самой любви пожертвовал, становится совсем не до смеха. Матвей разрушил семью, лишился сана! И все из-за меня…

— Я не хотела! — шепчу, в ужасе отшатываясь.

— Да ты тут при чем, глупая? Это жизнь. С Таней у нас все равно бы не вышло. В последний год это были уже не отношения, а агония.

Может, и так. Но не винить себя я не могу! Колени подгибаются под грузом ответственности, к которой я оказываюсь совсем не готовой. В голове зудит мысль — а если я его разочарую? Ведь так бывает! Это вообще не ново. Люди придумывают некий образ в своей голове, влюбляются в него, а со временем выясняют, что ты ему совершенно не соответствуешь. Что я буду делать, когда или если это случится?

— Похоже, я совсем тебя загрузил, — заключает Матвей, когда понимает, что я не могу выдавить из себя ни слова.

— Это нужно было прояснить. Ничего. Но отдохнуть мне реально не помешает.

— Пройдемся? Или тебя отвезти?

Не знаю, что лучше! Свежий воздух, возможно, проветрит голову. Но прогулка займет больше времени, чем поездка. А мне, кажется, пойдет на пользу побыть одной.

— Давай я отвезу, — решает за меня Матвей, не дождавшись ответа. Я киваю, цепляясь за уверенность в его голосе.

Собираюсь на автомате. Руки сами находят одежду, пуговицы, приглаживают волосы. Всё привычно, отработано, только внутри ничего привычного больше нет. Меня словно немного подвинули в жизненном пространстве, и теперь я смотрю на мир совсем под другим углом.

Мы почти не разговариваем.

Матвей не лезет с подробностями. Не пытается сгладить, объяснить, убедить. Оставаясь просто рядом, как и все годы до этого. Я же, прислонившись к стеклу, прикрываю глаза и выдыхаю. Объясняя собственный раздрай тем, что в один момент на нас слишком много всего свалилось. Любовь, о которой я не знала. Жизнь, которая могла быть другой. Выбор, который он сделал, и в котором, так или иначе, я приняла участие. И этот липкий страх. Страх не оправдать его ожиданий.

Отвлекая от тягостных мыслей, в сумочке вибрирует телефон. Звонит Лерка. Раньше мы созванивались по пять раз на дню, а после истории с Машкой эта дурында пропала аж на неделю. Переживает, наверное. И не знает, что моя жизнь так круто изменилась, что события, которые чуть было нас не рассорили, в моем сердце давно уже отошли на второй план.

— Ну, привет, пропажа.

— Привет. Я чего звоню…

— А тебе что, для этого нужен повод?

— Не придирайся к словам, — фыркает Лерка. — Просто мне как-то неспокойно. У тебя все окей?

Кошусь на Матюшу, который то и дело отрывается от дороги, чтобы пробежаться по мне очередным жадным взглядом.

— Ну-у-у. Да. Все в порядке. Может, у Машки что-то? Мы с ней поскандалили, не знаю, жаловалась ли она.

— Ой, да мы сейчас с ней почти не разговариваем! — отмахивается Лерка. — Мне хреново, Ив… Ты не против, если я приеду?

— Прямо сейчас? — округляю глаза.

— Ну, да. Что-то я совсем расклеилась. Если прогонишь, я пойму…

— С ума сошла, Лер? Я думала, мы все обсудили! Конечно, приезжай.

— Ну, если ты не против, тогда открывай. Я под подъездом.

Матвей улыбается. Я закатываю глаза. Лерка — такая Лерка. Но, может, и хорошо, что она пришла? Мне тоже есть чем поделиться. Вдруг чего посоветует.

Глава 17

Через семь минут машина Ратникова останавливается у моего дома. Время пролетело слишком быстро, не дав мне толком ни подумать, ни прийти в себя. И вот уже надо прощаться. Бормочу что-то положенное случаю и тянусь к ручке двери, но Матвей не дает мне уйти так просто.

— Подожди. Ты кое-что забыла. — Пальцы мягко, но