Клуб разбитых сердец - Юлия Резник

— Да я тебе зуб даю, Мат ее прямо там чуть не оприходовал! — возбужденно шепчет охранник Витя, но так, что слышно на весь холл.

— Да ла-а-адно! — тянет Мариша, округляя глаза. — Не стала бы Ива с женатым! Ей самой изменил этот ее…

— Стала бы — не стала. Я своими глазами видел. Их еще его дочь застукала! Бедная девчонка. Расскажет матери — будет скандал.

Я замираю, когда доходит, что это, вообще-то, нам с Ратниковым моют кости!

Сжав кулаки, стремительно появляюсь в поле зрения персонала.

— Вы тут охренели, или что?! — рявкаю на подлете. Троица дружно подпрыгивает.

— Ива Самуиловна! — пищит Мариша. — Вот тут вам оставили подписать…

Хороший заход! Но я не собираюсь спускать эту ситуацию на тормозах!

— Витя, я за что тебе плачу?

— Да я же… Работаю, вот.

— За такую работу ты у меня на улице с волчьим билетом окажешься! Ладно, я. У нас тут клиенты какие. О них ты тоже языком чешешь? Ты не в себе? Забыл, что подписывал документ о неразглашении?!

— Так я же… — мямлит Виктор.

— Что ты, я слышала! Марина, у тебя, кажется, испытательный срок?

— А что я? Я вас защищала!

Это правда. Но не это же главное, черт побери! Важен сам факт, что мой персонал какого-то черта занимается какой-то фигней.

— Меня не надо защищать! Я ничего плохого не сделала.

— Ну, я так и сказала же…

О горе мне! Недоверчивым взглядом обвожу лица собравшихся. Это что вообще сейчас было? Мои. Люди. Те самые, которых я отбирала — придирчиво, въедливо, с оглядкой на репутацию и опыт работы в местах подобного класса. Те, кто по идее знает, что у нас тут не лавочка у подъезда, а клуб, в котором люди за свои деньги получают не только тренировки, но и абсолютную анонимность. И вот эти люди стоят и с упоением обсуждают, кто кого и где «чуть не оприходовал»?

Даже я со своим управленческим опытом на мгновение теряюсь. Как? Когда? В какой момент всё пошло не туда? Уж не Мариша ли их всех расхолаживает?

— Всем выговор. Девочки — минус пятьдесят процентов премии. А ты… Минус сто, Вить.

Надо заметить, наказание эти нашкодившие котятки принимают с достоинством. Даже Марише хватает ума не спорить. Не сказать, что эта покладистость избавляет меня от мысли о необходимости более жестких мер вроде увольнения. Разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Рамилем. Ну, с шахматистом проблем не будет. Он сейчас просто пройдет мимо и… В противовес всем моим ожиданиям, Шакиров замедляется, чуть наклоняет голову и, ослепительно улыбнувшись, произносит:

— Доброе утро, — делает паузу, демонстративно проходится взглядом по бэйджику у Мариши на груди и, растягивая гласные, продолжает: — Марина.

Мариша краснеет. Сжимает под столом кулаки, блея:

— Д-доброе.

— Хорошего вам дня, Марина.

И улыбается, явно довольный собой. У меня дергается уголок губ. Ну, какой же он мстительный гад! Мариша сидит абсолютно багровая. Потому что она, конечно же, тоже поняла, что Шакиров только что в один ход сравнял счет. А что? Ну, не ей же одной его доставать! Тут даже не придраться. Банальная вежливость. Она же так говорила, да?

— Спасибо… Вам тоже не хворать, — бормочет Мариша и дергается от тычка, которым ее, не таясь, награждает Дина.

Чтобы не заржать, торопливо убегаю к себе. Правда, уделить время делам не получается. Через полчаса ко мне в кабинет вваливается Ратников. Демонстративно закрывает дверь на замок, садится на диванчик и затаскивает меня к себе на колени. Уверенно, чувствуя себя в полном праве. И, черт побери, кто я такая, чтобы это право оспаривать? Оседлав красавчика, устраиваюсь поудобнее. Его ладони ложатся на мои бедра, пальцы сжимаются, притягивая ближе, впечатывая в себя.

— Соскучилась? — хрипло спрашивает он, утыкаясь носом в шею. Меня буквально с ног до головы прошибает разрядом тока.

— Очень… — выдыхаю. Голос предательски дрожит.

Ратников усмехается, проводит губами по коже — едва касаясь, но этого достаточно, чтобы у меня поплыло перед глазами. Если бы он меня не держал, я бы уже на пол стекла, ей богу.

— Как сильно? — шепчет.

— Показать?

— М-м-м… Кто ж от такого откажется?

Закрываю глаза. Веду носом. Пахнет им. Его кожей, чем-то теплым, родным, знакомым. Сердце сладко сжимается.

— Матвей… — только и получается из себя выдавить. Он отстраняется ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. А там… ничего — ни сомнений, ни страха… Только я. Меня накрывает волной дрожи. Тянусь к нему. Запускаю пальцы в волосы и целую. Матвей тут же перехватывает инициативу. Одной ладонью фиксирует затылок, другой скользит по спине, прижимая еще ближе к себе. Я теряюсь. Тону… Накрываю его ладони своими. Наши пальцы намертво переплетаются. Чтобы дальше двигаться только вместе.

И в этот момент я отчетливо ощущаю холод металла. Замираю, чтобы отдышаться. Кошусь вниз. На его обручалку. Даже думать не хочу, что это то самое кольцо, которое ему Таня надела.

— Эй! Ты куда? — изумляется Ратников, когда я кубарем с него скатываюсь.

— Сними! — резко говорю я. Матвей округляет глаза. Послушно тянется к руке, а потом бросает это дело, сморщив гармошкой лоб:

— Да оно, наверное, и не снимется.

— Быстро!

Проходится по мне изучающим взглядом и… расцветает в улыбке.

— Ревнуешь?

— Мне просто неприятно, что все кругом думают, будто я таскаюсь с женатым! — выпаливаю.

— Кто все?

— Да все! Витя, Мариша, Дина… — машу рукой. — Там же камера, Матвей! Ну… И все всё видели. Ты не переживай, я, конечно, их разнесла. Минус премии, выговоры, всё как положено. Но слушок уже пошел.

— Ясно, — говорит тихо. И это, ей богу, хуже, чем если бы он как следует рявкнул. –С Виктором поговорю.

— Он после этого… выживет?

Матвей смотрит на меня секунду. И еще шире скалится.

— Религия запрещает мне убивать.

Я фыркаю.

— Ага. — Наклоняюсь к нему поближе и, почти касаясь губами его щеки, шепчу: — Заниматься сексом она тоже запрещает. А ты вон что творишь, — добавляю, уже не сдерживая улыбки.

Матвей выдыхает сквозь зубы.

— Мы повенчаемся, и мне зачтется.

— Повенчаемся? — ошалело шепчу я. — Это