Клуб разбитых сердец - Юлия Резник

«Все нормально», — повторяет он. — «Сейчас Таня родит, Лина чуть подуспокоится, и… Ох черт. У меня персоналка. Потом забегу».

Потом.

Слово, которое начинает меня тихо подбешивать.

Я ловлю себя на том, что перечитываю его сообщения. Снова и снова. Ищу между строк то, чего там, возможно, и нет. Или, наоборот, старательно игнорирую то, что присутствует.

Он отдаляется? Или мне кажется?

Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Вновь и вновь про себя повторяя, что ничего такого экстраординарного не случилось. У него дочь. И сложный период. Это вообще никак не касается нас.

«Давай увидимся на выходных?» — строчу в мессенджере. Смотрю на текст. Ничего криминального я не предлагаю. В конце концов, проблемы проблемами, но мы же можем отодвинуть их хотя бы на пару часов?

Телефон молчит. Минуту. Две. Пять. Я убеждаю себя, что это нормально…

«На выходных никак. Я в церкви нужен. Пасха ведь».

Перечитываю сообщение. Морщу лоб.

— В церкви? — произношу вслух в надежде, что так смысл его слов станет хоть немного понятнее.

Нет, ну так-то это лучше, чем на блядках, но… Что ему делать в церкви, если он лишен сана? Молиться? Окей. Я уважаю его религиозные чувства. Но он же не может молиться два дня подряд? Определённо, Матвей столько не грешит.

Откладываю телефон, не совсем понимая, как это комментировать. И ощущая себя… Ладно, чего скрывать, так, словно меня задвинули.

«Я еще до нас пообещал быть. На меня рассчитывают. Не могу подвести», — добавляет Ратников.

Нет, ну, так-то да. Логично. Сую палец в рот и начинаю грызть заусенцу. Чертова Мариша! Все плохое от нее… Вынимаю палец изо рта и сжимаю руку в кулак. Может, я вообще зря нервничаю? А как не делать этого?! Что-то внутри неприятно скребется. Мысли расходятся, как круги по воде, и остановить их становится сложно.

Он избегает меня? Нет. С чего бы?

У него просто важные дела.

Очевидно, более важные, чем я. И это логично, учитывая, что мы только-только начали с ним встречаться, а до меня у него была целая жизнь. Разумно. Но я продолжаю себя накручивать и искать причины в себе. Может, я что-то сделала не так? Сказала? У меня же язык без костей. А при Ратникове я вообще не привыкла сдерживаться.

А может, не надо было с ним на первом свидании спать? Да-а-а! Точно. Дело в этом. В том, что я слишком легко ему отдалась. Надо было подождать. Поломаться для приличия, чтобы он не подумал, что я со всеми так легко в койку прыгаю.

«Какого хрена? Вы и так слишком долго ждали!» — возмущается здравый смысл. Я пытаюсь прислушаться к нему, а не к своим тараканам, которые вылезают из всех щелей, стоит только почувствовать хоть малейшую нестабильность.

Он не говорил, что передумал. Не говорил, что не хочет меня видеть. Не исчез. Он действительно занят. Что я могу сделать в этой ситуации? Просто ждать. Избегая мыслей о том, что Энджи поливает меня грязью, пока я жду с моря погоды. Обвинять в своих бедах ребенка — совсем уже дно. Даже если она опять оседлала благодатную тему моих бывших, чтобы рассорить нас с Матвеем.

Не было бы бывших — меня и обвинять было бы не в чем. А так… Сама виновата, выходит?

Да нет. Дурость! Я же не знала, что мы когда-нибудь встретимся. С чего мне было себя беречь? Каждый раз, когда я выходила замуж, то надеялась, что навсегда. Мне совершенно нечего стыдиться. Но почему-то стыжусь. А поймав себя на этом, психую, потому что умом-то я понимаю, какая же это нелепость.

Отбрасываю телефон в сторону и резко поднимаюсь из-за стола, словно могу вытряхнуть из себя эти мысли, если начну двигаться быстрее. Не получается. Они липнут. Цепляются. Распространяются по телу как вирус.

Прохожусь по кабинету, останавливаюсь у окна, возвращаюсь обратно, снова сажусь — и тут же дергаюсь, потому что в дверь, не постучав, заходит… Ярик. Только его тут и не хватало, конечно.

— Я забыла аннулировать твой абонемент? — даже не пытаюсь скрыть сарказм.

— Не знаю. Я не проверял. Нам надо поговорить, — бросает он, закрывая за собой дверь.

— Рискуешь. Машка без халявы осталась. Не жаловалась на злую крестную?

Ярик дергается.

— Ива, давай без этого.

— Без чего? — невинно хлопаю глазами. — Без фактов?

— У меня с Машей ничего нет!

Я медленно откидываюсь на спинку кресла. Складываю руки на груди. Смотрю на него. Он делает шаг ко мне.

— Я накосячил. Но это ничего не значит. Ты же знаешь.

Да? Не знаю. Так-то он реально хреново выглядит. И именно поэтому внутри у меня становится пусто. Ни злости. Ни ревности. Только усталость.

— Мне все равно.

А этот дурак будто меня не слышит! Подходит ближе. Садится прямо у ног. Проводит рукой по лицу.

— Я хочу все вернуть, — выдыхает он. — Слышишь? Я… понял. Осознал. Мне никто не нужен, кроме тебя. Вообще никто, понимаешь?

В немой растерянности на него пялюсь. Безусловно, его слова пробивают. Мы были три года вместе. Но на этом и все. Мое сердце не рвется на части. Это уже пройденный этап. У меня к Ярику прочный иммунитет под названием «Матвей Ратников».

— Поздно, — тихо отвечаю я.

Ярослав замирает.

— Что?

— Поздно, Яр. Я, знаешь ли, тоже времени зря не теряла.

Ярик дергается. Прикрывает глаза, как если бы я ему причинила боль. Трет лицо. Утыкается лбом мне в колени…

— Похуй. Я так и думал, что ты мне той же монетой отплатишь, сука… Я прощу. Так, наверное, даже лучше. Просто забудем. И все, — сипит он.

Черт. Я дура, да? Мне этого мальчика даже жалко. Никто ему не виноват, конечно, но…

— Перестань, пожалуйста. Не рви душу.

— Кто он? Неужели правда Матюша? Получается, его дочь не спиздела?

Я замираю.

— Ты это о чем?

Медленно убираю руку, хотя секунду назад сама же запуталась пальцами в его волосах, желая утешить.

— Про дочь его, — хрипло усмехается Ярик, не поднимая головы. — Она написала мне в элэс, прикинь? Спрашивала, когда я собираюсь тебя возвращать. Так ты реально с ним, что ли?

Руки Ярослава с силой сжимаются на моих бедрах. Становится немного жутко. От того, что он сейчас не в себе. И от того, что Энджи, оказывается,