Клуб разбитых сердец - Юлия Резник

Отлепляю от себя его пальцы. Кажется неправильным, что он меня лапает.

— Вообще-то тебя это не касается, Яр. Но если тебе нужно это услышать, чтобы навсегда зафиксировать, что мы расстались, скажу — да. Да, мы с Матвеем встречаемся. А теперь и ты мне ответь, что еще тебе Энджи писала?

Отбрасываю-таки от себя его руки. Ярослав, потеряв опору, падает на задницу. Ошалело моргая, откидывает упавшие на лоб пряди.

— Да ничего такого… Она от тебя, похоже, не в восторге.

— А то я не знаю, — резко вскакиваю со своего кресла и поворачиваюсь к окну.

— Как я и сказал, она требовала, чтобы я что-то делал, если собираюсь тебя возвращать.

— Обалдеть просто! — выдыхаю я. Мне и так было несладко, а тут просто непонятно, что делать! Поговорить с Матвеем начистоту? Все ему рассказать? Так нет же. Мы тогда точно навсегда с Энджи рассоримся. Может, попытаться самой с ней поговорить? Объяснить, что я ей не враг. Даже наоборот! Я та, кто никогда не родит ей конкурентов. Если она именно этого и боится. По факту я — ее шанс остаться для Матвея единственным и потому еще более обожаемым, блин, ребенком. Но это как-то совсем уж ни в какие ворота, наверное. Я не буду так унижаться, выворачивая перед несмышленой девчонкой свою боль.

Значит, просто поговорить. Без упоминания сестер и братьев.

А что? Почему бы и нет? Матвею наверняка неспокойно от того, что Энджи отказывается меня принимать.

Боже мой! Голова пухнет. Резко выдыхаю, оборачиваюсь и, не глядя на Ярика, киваю в сторону двери.

— Ничего у нас, Ярослав, не будет. Уходи.

— Да почему?! — психует.

— Потому что я его люблю.

— Прямо за день, что ли, полюбила?! Я точно изменил тебе первым, а, Ива? Может, у тебя у самой рыльце в пушку?

— Все, Яр. Хватит. Иди, — отворачиваюсь.

— Ива…

— Я сказала — уйди!

Бахает дверь. Меня немного колотит. Нервы дрожат, как струны. Но слез нет. Напротив, меня охватывает странное облегчение, от которого даже немного не по себе. Возвращаюсь к столу. Беру телефон. Несколько секунд просто кручу его в руках, не решаясь. А потом все же нахожу через Матюшу страницу Энджи.

Глупо? Возможно. Но я не могу не попытаться.

«Привет, Энджи. Надо поговорить. Встретимся?»

Галочки тут же загораются зеленым. Прочитано. Я сжимаю зубы. Ответ приходит не сразу. За это время успеваю передумать десять раз…

«О чем?»

Коротко. Холодно. Как и ожидалось.

«О нас. Точнее — о тебе и обо мне».

«Не думаю, что это хорошая идея, но ладно».

Я выдыхаю. Ну, вот и договорились. Назад дороги нет.

Сворачиваю работу и еду домой. Квартира встречает меня тишиной. Я сбрасываю обувь, прохожу в комнату, раздеваюсь, ложусь в кровать.

Правильно ли я поступила? Без понятия. А если надо было сначала поговорить с Матвеем?

Резко переворачиваюсь на бок. Конечно, надо было. Это же его дочь. Его жизнь.

«Да, его. Но еще и твоя!» — зудит в голове…

А если я сделаю только хуже?

Хуже? Смеешься? Да вы после ее демарша и не виделись толком. Куда хуже-то?

Это правда.

Я так боюсь, что Энджи заставит отца выбирать…

Панические мысли множатся, расползаются, цепляются одна за другую. Я прокручиваю будущий разговор с Энджи, пытаясь заранее угадать, что она скажет и как отреагирует. И какого-то черта в каждой своей фантазии я выгляжу жалко.

В какой-то момент усталость все-таки берет свое. Я проваливаюсь в сон, тяжелый и вязкий. Просыпаюсь от звонка. Секунду не понимаю, где я. Потом нащупываю телефон. Матвей. Сердце тут же подпрыгивает куда-то к горлу. Он что, узнал о моих планах?

— Да? — выдыхаю, принимая вызов. — Что-то случилось?

— Ничего, — отвечает он вполне бодрым голосом. — Я тебя разбудил?

— Есть такое, — хрипло усмехаюсь. — Точно все нормально?

— Более чем. Слушай… — он будто чуть заминается. — Я тут подумал насчет нас… Ты не хочешь прийти сегодня в храм?

— Куда? — моргаю.

— В храм. Я там буду… эм… ну петь.

— Петь? — переспрашиваю я, не совсем уверенная, что до конца проснулась.

— Угу… — в его голосе появляется что-то непривычное. Я бы сказала — смущение. — Когда меня лишили сана, верить я не перестал, и остался в церковном хоре. У меня хороший баритон.

Я откидываюсь на подушку и вдруг начинаю смеяться.

— Ратников… Ты серьезно сейчас?

— Очень смешно, — бурчит он.

— Нет, подожди… — я уже не могу остановиться. — Ты поешь?! И молчал?!

— А что, надо было с этого начинать знакомство? — хмыкает он.

— Конечно! — возмущаюсь я. — Я бы тебя в караоке повела, а не бабушку. И избавила бы себя от душевной травмы.

Матвей, наконец, выдыхает. И тоже тихонько посмеивается. От этого звука мое глупое сердце пускается в пляс.

— Так придешь? — спрашивает он.

Я на секунду замолкаю. Представляю его. В храме. Поющего. И понимаю, что мне безумно хочется это увидеть.

— Приду, — отвечаю я.

— Я скину точный адрес.

— Ага. Давай. Только учти — если ты поешь хуже моей бабушки, я уйду.

— Придется постараться, — спокойно отвечает он. А я ведь нисколько, блин, даже не сомневаюсь, что Матвей и поет прекрасно. Просто потому что он — совершенство во всем. Горло перехватывает.

— Ива…

— М?

— Я рад, что ты согласилась.

Улыбаюсь.

— Я тоже.

И, отключившись, еще какое-то время лежу, глядя в потолок. Сон окончательно уходит. А вместо него приходит странное чувство. Словно впереди меня ждет какое-то невероятное приключение.

С ума сойти, мой Матвей — мальчик из хора.

Глава 21

Я приезжаю раньше. Намного раньше, чем нужно. Как какая-то школьница, ей богу, которую пригласили на первое свидание. Впрочем, у меня есть оправдание собственному поступку. Я хочу услышать Матвея раньше, чем он узнает о моем присутствии. Хочу поймать его таким, каким он бывает без оглядки на меня. Я совсем не знаю эту часть его личности, и она меня страшно манит…

Храм я узнаю издалека. Сегодня возле него все иначе, чем в мой прошлый приход. Тогда здесь были только мы и Марфа. Сейчас же сюда, кажется, стекся весь город. Люди идут и идут — с