Рассыпанные кости - Николь Скарано

мне таким маленьким рядом со мной. Его отчаяние можно было ощутить физически, и я больше не могла сопротивляться его притяжению. Мои пальцы сами собой потянулись вперед, скользнув по его щеке, пока не нашли шрам на его губах. Мое дыхание перехватило от соприкосновения этой грубой неровности с мягкостью кожи — это было одновременно всем тем, что я воображала, и совсем не тем, чего ожидала.

— Не надо. — Кейд перехватил мое запястье и отнял мою руку от своего лица, а его хриплый голос звучал тяжело и сурово.

— Прости. — Моя грудь опала от его отказа. — Ты однажды говорил, что я могу прикоснуться к нему, но мне следовало спросить заранее.

Я попыталась отстраниться, но его хватка не ослабла. Его кулак приковал мою руку к его груди, и под моей ладонью дико колотилось сердце.

— Только не туда, — произнес он так, словно эти слова причиняли ему боль. — Куда угодно, только не туда.

— Прости, — прошептала я, сгорая от стыда за то, что задела его больную тему. — Я не подумала.

— Дело не в этом… — Он с трудом выдавливал слова, его тон был жестче, чем я когда-либо слышала, и какое-то время мы оба молчали. Ни один из нас не шелохнулся, пока он крепко прижимал мою руку к своей грохочущей груди.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хочу ощутить вкус твоих губ, — признался он, и его лицо исказилось так, будто он не говорил, а вырывал собственное сердце. — Ты не понимаешь, как отчаянно я жажду прикоснуться своими губами к твоим, прижать твое тело к своему. Мой самоконтроль опасно балансирует на краю пропасти, и единственный способ удержать его от падения — держаться на расстоянии. Я отказываюсь брать у тебя то, что не смогу вернуть, и хотя я считаю, что твои обеты были навязаны тебе насильно, я не стану тем, кто их нарушит. С со мной ты чиста. В безопасности со мной. Защищена со мной, но прошу, не дави на меня. Если ты надавишь, я не смогу устоять.

Он отвернулся к стене, словно даже взгляд на меня краем глаза был слишком сильным искушением.

— Только не туда. Не в губы. — Его грудь вздымалась так тяжело, будто я ударила его. — Куда угодно, только не туда, иначе я сломаюсь. Я не могу сломаться, но я боюсь, потому что я так близок к капитуляции.

— Кейд?

Его пальцы сильнее сжались на моем запястье, пока он боролся с собой.

— Пожалуйста, не надо. Я не могу любить тебя. Не так. Не тогда, когда я тебя потеряю.

Он оттолкнул мою руку, и отсутствие его тепла оказалось больнее, чем его хватка, а потеря этого тепла убедила меня изменить всё.

— Кейд.

Я скользнула ладонью по его щеке и повернула его лицо обратно к себе.

— Селла, прекрати. — Он умолял, его всего трясло.

— Я люблю тебя, — произнесла я с абсолютной уверенностью. Чистой, сильной и несокрушимой. — Любить тебя — это не грех, и это не делает меня недостойной. Любить тебя — это первый выбор в моей жизни, который я сделала сама, так что когда я говорю это, пойми: я делаю это всем сердцем. Я выбираю тебя, и я не могу шагнуть в свое будущее, не узнав, какова на вкус любовь к тебе. Ты так полностью заполнил мое сердце, что в нем не осталось места ни для чего другого.

— Селла…

— Я люблю тебя.

Я мягко улыбнулась, и лунный свет заплясал на нашей коже, пока мы лежали так близко и в то же время так бесконечно далеко друг от друга. Мое сердце грозило выпрыгнуть из груди, но этот трепет не шел ни в какое сравнение с моей тоской. Впервые за двадцать циклов я сама проложила свой путь, и жизнь еще никогда не казалась мне такой прекрасной.

— Ты услышал меня? — прошептала я, когда он замер под моим прикосновением. — Я люблю тебя, Кейд.

Кейд бросился ко мне, словно воин на поле боя, и его рука с неотвратимой силой ухватила меня за затылок. На мгновение он поддался воле своего желания, но затем здравый смысл взял верх. Его движения замедлились, когда он мягко притянул меня к себе, и когда наши грудные клетки соприкоснулись, воздух со стоном вырвался из моих легких.

— Это слишком? — спросил он, чашеобразно обхватив мое лицо своими сильными ладонями. Его сердце колотилось о мою грудь, и хмельной дурман этого мгновенья грозил утопить меня. Это было и слишком много, и недостаточно одновременно, и я инстинктивно вцепилась в воротник его рубашки, чувствуя мышцы, опьяняюще скрывавшиеся под тканью.

— Да, — призналась я, но когда он начал отступать, я подалась вперед, не позволяя ему сбежать. — Ты любишь меня?

— Ты — моя богиня, — его низкое признание прокатилось рокотом по ребрам, вибрируя на моей коже. — Ты то, о чем я молюсь, чему поклоняюсь, что обожаю.

— Тогда докажи, — бросила я вызов, и этого разрешения моему вору оказалось более чем достаточно.

Он сократил разделявшее нас расстояние, и его губы коснулись моих с жадностью голодного человека, но поцелуй при этом был мягким и святым. Неожиданное тепло свернулось тугим кольцом у меня в груди, и я ахнула, испугавшись собственной прорвавшейся нужды. Услышав этот звук, Кейд углубил поцелуй, а его пульс зачастил с опасной силой. Его прикосновение было трепетным, полным уважения и любви, но я чувствовала войну, бушевавшую в его груди. Его тоска рвалась на свободу, однако он сдерживал свои порывы, и от этого осознания моя любовь лишь возросла. Он пообещал, что со мной я в безопасности, и этот поцелуй скрепил его клятву. Он не давил. Он не брал чужого. Он не проявлял неуважения. Кейд боготворил меня с невинностью этого объятия, и это была чистейшая форма экстаза, которую мне доводилось испытывать. Слезы защипали глаза от этой красоты, и я отпустила его рубашку, чтобы крепко обнять в ответ.

— Прости. — Кейд резко отпрянул, когда мои слезы упали на его щеку, решив, что я отстраняюсь, а не прижимаюсь ближе. — Я не хотел…

— Не останавливайся. — Мои пальцы запутались в его темных волосах, зарываясь в мягкие пряди, и я со вздохом наслаждения закрыла глаза. Как часто я смотрела на него, мечтая убрать волосы с его лба? Это желание наполняло мои сны, но воображение меркло перед суровой реальностью. — Никогда не останавливайся.

Он исполнил мою мольбу, пробуя меня на вкус так, как я и представить не могла, целуя женщину. Моя грудь вздымалась в такт его дыханию, они слились воедино,