Фермер для городской. Стратегия очарования - Ксюша Федотова

И они пошли дальше, держась за руки и не замечая времени.

Когда капитан полиции Виктор Андреевич вернулся из лесной чащи, патрульный уазик встретил его гробовой тишиной. Он заглянул в салон — пусто. Витя огляделся по сторонам — на трассе не было ни души.

На его лбу прорезалась глубокая, озабоченная морщина. Он озадаченно почесал затылок, сдвинув фуражку набок.

— Ну и дела... — пробормотал он себе под нос. — Я же им специально фору дал, чтобы поговорили нормально, а они вообще испарились.

Он еще раз внимательно осмотрел обочины, а затем понимающе, тепло хмыкнул:

— Ну, надеюсь, хотя бы не поубивали друг друга в процессе. Хотя от этих двоих всего можно ожидать.

Постояв у капота еще пару минут и подставив лицо теплому закатному солнцу, Витя с довольным видом запрыгнул на водительское сиденье. Завел дребезжащий мотор, лихо развернулся через сплошную и поехал в сторону райцентра. Свою главную миссию на сегодня он выполнил безупречно. Уж теперь-то эту парочку точно ничто и никто не сможет разлучить. Витя широко улыбнулся своим мыслям и с удовольствием нажал на газ.

А по пыльной дороге, ведущей к родному дому в Кыше, не спеша шли двое. Они крепко держались за руки, о чем-то тихо переговаривались и смеялись. Им больше не нужно было никуда бежать. Они точно знали, что впереди у них — целая долгая и счастливая жизнь. Вместе.

Эпилог

Пролетел год. Целый год с того самого безумного дня, когда Вика бежала по пыльной обочине за упрямым фермером и кричала на всю трассу: «Да постой же ты!»

Сейчас Вика стояла на крыльце своего дома — их общего дома — и с тихой, нежной улыбкой наблюдала за картиной во дворе. На её просторном участке, где раньше сиротливо росли сорняки, теперь развернулось настоящее производство. Гриша увлеченно возился у новенькой модульной сыроварни, сверкающей на солнце боками из нержавеющей стали.

Его собственный участок был слишком мал для такого размаха, а здесь места хватало с избытком. Гриша поначалу долго и упрямо ворчал. Мужская гордость не позволяла ему строиться на земле любимой женщины, он твердил, что это «неудобно» и чувствует он себя здесь приживалом. Но Вика тогда просто обняла его за шею и безапелляционно заявила:

— Кузнецов, земля теперь общая. Ты мой муж, я твоя жена. И точка. Хватит бубнить, иди строй сыроварню, я хочу свежий камамбер на завтрак.

Против такой аргументации Гриша устоять не смог. Он лишь крепко поцеловал её и на следующий же день пригнал во двор строительную бригаду.

Тот самый белый конверт с документами на землю так и остался лежать в ящике комода. Григорий наотрез отказался переписывать участок на себя. Бумаги остались оформлены на имя Вики, но для них двоих это уже не имело абсолютно никакого значения. Они были одной семьей.

Теперь на их обеденном столе всегда лежал свежий, умопомрачительно пахнущий сыр. Твердый, мягкий, нежный шевр в обсыпке из прованских трав, пряный с грецким орехом — Любаша в местном сельмаге едва успевала принимать новые партии, которые раскупались дачниками и местными в одно мгновение. Вика с удовольствием взяла на себя маркетинг: сама разработала стильный дизайн крафтовой упаковки и придумывала забавные названия.

— Назовем эту линейку «Козья радость», — деловито предложила она как-то вечером, делая наброски в блокноте.

— А если мы партию из коровьего молока сварим? — с усмешкой поинтересовался Гриша, отрываясь от чертежей.

— Тогда будет «Коровье счастье». Какая разница? Главное — концепт!

Гриша лишь качал головой и счастливо улыбался. Он больше не грезил о захвате новых территорий и расширении угодий до масштабов агрохолдинга. У него уже было всё, о чем только можно мечтать: любимая, потрясающая женщина, уютный дом и дело, в которое он вкладывал душу.

Козы на Викиной половине участка больше не бесчинствовали. Методом проб и ошибок они усвоили суровую истину: если сжевать хозяйские цветы, то вместо сладкой моркови можно получить строгий выговор на повышенных тонах и вполне реальную угрозу досрочно отправиться на шашлык.

— Маня, я всё вижу! — строго крикнула Вика в открытое окно, заметив, как белая коза подозрительно близко притерлась к клумбе. — Только попробуй тронуть бутоны. Ты у меня лично узнаешь, что такое кавказские специи и угли из саксаула!

Маня замерла, повернула к ней голову и нагло фыркнула, сощурив свои горизонтальные желтые зрачки. Рогатая бестия не верила ни единому слову хозяйки. И правильно делала: Вика за этот год успела привязаться к вредной козе и ни за что на свете не причинила бы ей вреда. Но этот шутливый обмен угрозами стал их ежедневным обязательным ритуалом.

Гриша, конечно, честно пытался помирить Вику со своим лучшим другом Витькой. Но стоило этой парочке оказаться за одним столом, как в воздухе тут же начинали лететь искры. Спорить они могли часами и абсолютно обо всем: о методах выпаса скота, о классической литературе и о том, кто именно был виноват в их первой крупной ссоре. Виктор держался стойко, используя весь свой профессиональный авторитет, но Вика неизменно выходила из словесных дуэлей победительницей. Ей достаточно было заговорщически улыбнуться и вскользь напомнить:

— А помнишь, капитан, как ты меня в международный розыск за кражу козы объявил? И стальными браслетами перед носом крутил? Между прочим, заявление в прокуратуру за превышение должностных полномочий срока давности еще не потеряло. Оно у меня в черновиках на госуслугах висит. Могу отправить в один клик.

— Да господи, сколько можно-то?! — театрально вздыхал Витя, хватаясь за голову. — Я же вас, неблагодарных, помирил! Могла бы и спасибо сказать!

— Ты нас сначала до полусмерти запугал, а потом уже помирил, — парировала Вика с хитрым прищуром. — Так что сиди тихо и ешь сыр. Ты у меня на пожизненном крючке.

Участковый уходил от них, шутливо ворча себе под нос, но без малейшей обиды. Он прекрасно знал, что никакого заявления Вика никогда не отправит. Это была их личная, понятная только им игра, от которой оба получали искреннее удовольствие.

С Татьяной Витя так и продолжал встречаться. У них всё складывалось неплохо: он иногда уезжал к ней в райцентр на выходные, она изредка навещала его в Кыше. Но в доме Кузнецовых Таня больше не появлялась. Вика и Гриша не искали с ней встреч, да и сама она не стремилась ворошить прошлое. Все взрослые люди понимали, что старые мосты сожжены окончательно, и, наверное, это было самым правильным решением.

Вика давно не