Осколки первой любви. Его наваждение - Лена Бонд

ей работу в «Титане». Лучшие условия, гибкий график, возможность работать на дому, зарплата выше рыночной. Но каждый раз она отказывалась. Наотрез, словно мое предложение было для нее оскорблением.

Но я же знаю, что в нашем городе она не найдет ничего лучше. Ей нужна эта работа, но ее проклятая гордость никогда бы не позволила согласиться. Тогда я попросил Алесю собрать данные по всем организациям в городе, которые ищут юриста. Их оказалось не так много. И практически все руководители этих компаний ходят заниматься в мой клуб, потому что только «Титан» может предложить высокий уровень сервиса. Одного звонка или «случайной» встречи в зале было достаточно, чтобы быстро решить вопрос.

В итоге, как я и рассчитывал, Аня не смогла найти работу по специальности. Устроилась в кафе, где работала пять лет назад, еще будучи школьницей. Разумеется, эта работа не для нее. Она не должна бегать с подносами и принимать заказы. Моя Анюта достойна большего.

Но заставить ее насильно работать у меня я не мог, хотя и был уверен, что рано или поздно она бы сдалась – невозможно совмещать работу официантки с уходом за больной матерью. Но все произошло раньше и куда страшнее, чем я ожидал.

Какая-то тварь, прикинувшись сиделкой, обманула мою Анюту – взяла деньги за месяц вперед и исчезла, оставив ее беспомощную мать одну в квартире. С трудом, но я вытянул эту информацию из Ани. Слышал по голосу, как она раздавлена, как отчаяние сочится из каждого ее слова. Хотел немедленно примчаться к ней, обнять, успокоить, но она категорически отказалась сообщить свой новый адрес. Как я понял, она сняла квартиру для них с мамой.

Ну ничего, теперь адрес у меня есть – он указан в ее личном деле.

Что касается той мошенницы… В тот же день я отправился к начальнику городской полиции. Вся его семья ходит заниматься ко мне в спортклуб, а в прошлом году я лично проводил тренировки по боксу его сыну, хотя давно перестал заниматься тренерской деятельностью.

Объяснил вкратце ситуацию, и он тут же взял дело под личный контроль. При мне вызвал начальника оперативного отдела и дал указания. В тот же день Аню ждали в полиции для подачи заявления, чтобы делу дали ход.

Как я понял, она оставила маму с женой своего брата, пока была в полиции. Этот ублюдок, оказывается, решил создать семью. Надеюсь, он держит свои руки при себе, хотя теперь это уже не мое дело.

Аня приехала в участок, а я ждал ее там. Она была такой расстроенной и потерянной, что даже не дерзила мне в своей уже привычной манере. Я предложил довезти ее до дома, а заодно поговорить насчет работы. Аня отказалась, но поблагодарила за помощь. Я бы мог затащить ее в машину силой, но не в тот раз, когда она была и так сильно расстроена.

А мне ведь за радость помочь ей. Не позволю никому обижать мою девочку. Но вот ведь незадача – я сам облажался, сильно обидел ее пять лет назад. Так, что она до сих пор меня простить не может.

Землю буду грызть, сделаю что угодно, но верну себе ее расположение. И плевать я хотел на то, что у Ани теперь есть жених в Москве.

Не скажу, что для меня это стало шокирующей новостью. Аня – красивая девочка, я и не надеялся, что она все пять лет никого к себе не подпускала. Тем более сам все видел своими глазами меньше чем через год после нашего с ней разрыва. Но вот чтобы замуж выйти… Это уже серьезно.

Когда Алиса сказала про жениха, я держался невозмутимо, но как же горело все внутри! Понятия не имею, что это за черт, но у меня для него заранее плохие новости – Аню он не получит.

Не знаю, что у них за отношения, но то, что Аня одна в город вернулась ухаживать за мамой, о многом говорит. Она тащит все на себе, старается, крутится как белка в колесе, а ее принц при этом прохлаждается в Москве. Хотя это мне только на руку – пусть там и остается.

В ресторане, куда я «случайно» заглянул, узнав, что Аня с Алисой будут там, видел в ее глазах такую глубокую тоску, такую всепоглощающую усталость… Она не должна нести это бремя одна. Я обязан ей помочь, и сделаю это. Но напрямую от меня она помощь не принимает, так что пришлось действовать тайно. Когда я узнал, что ее мама будет проходить реабилитацию в новом центре, я анонимно оплатил весь курс. Аня, конечно, сразу заподозрила меня. Странно, что она не подумала на своего жениха. Но на самом деле мне все равно, кого она считает благодетелем, главное – лечение оплачено, и Ане стало хоть немного легче.

Через пять минут в дверь стучат, и Аня входит в мой кабинет. Мы остаемся наедине, и воздух между нами становится густым, почти осязаемым. Она приближается и садится за стол, а я пожираю ее глазами, как изголодавшийся зверь. Не могу оторвать взгляд от ее тонкой шеи, от выбившейся пряди волос, от маленьких изящных пальчиков, сжимающих папку. Черт, я схожу с ума от желания, чтобы она касалась меня и сжимала этими пальцами кое-что другое.

– У нас сегодня встреча с представителями «Олимпа», – уверенным голосом произносит она, не глядя мне в глаза, а изучая бумаги. – В двенадцать часов. Я подготовила все документы.

– Хорошо, – киваю. – Будешь присутствовать?

– Если вы считаете необходимым.

– Считаю, – говорю твердо. – Ты отлично разбираешься в договорах аренды.

– Ладно, хорошо. Что-то еще, Руслан Витальевич? – спрашивает она, заметив, что я не свожу с нее глаз.

«Да, – хочется сказать мне. – Я хочу, чтобы ты называла меня по имени. Хочу, чтобы ты улыбалась мне так, как раньше. Хочу, чтобы ты дала мне шанс все исправить».

Но вместо этого я говорю:

– Нет, ничего. Спасибо за работу, Аня.

Она кивает и уходит, а я остаюсь, зная, что буду думать о ней. Как и вчера. Как и позавчера. Как все эти мучительных пять лет.

Анюта может сколько угодно твердить, что все осталось в прошлом. Может притворяться, что между нами ничего не было. Может планировать возвращение к жениху, которого, я уверен, она не любит по-настоящему.

Но я-то знаю правду. Вижу, как она украдкой смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю. Чувствую электрическое напряжение, когда мы оказываемся рядом. Помню, как дрожал ее голос,