Королева Ночного Неба - Амали Ховард

возмущением. Его большие татуированные руки сжимают спинку кровати. Готов поспорить, они оставят вмятины, судя по тому, как его предплечья и бицепсы напрягаются под его хорошо сшитой туникой.

Перестань пялиться на его руки, дура. Он, вероятно, представляет, что спинка кровати — это твоя шея.

Он смотрит сверху вниз на меня со своего изящного носа.

— Ты была найдена без сознания за Горами Барин вместе с аздахой, которая исчезла некоторое время назад. Вы оба были серьезно ранены. Не было никакого одурманивания. — Его тон сочится презрением. — Никто под моим правлением не сделал бы ничего столь гнусного.

Его слова звучат так, будто должны иметь смысл, но это не так. Ничто из этого не звучит сколько-нибудь правдоподобно. Каждый знает, что Горы Барин непроходимы… и аздахи, блядь, не существуют. Это мифическое существо.

Пески в огне, что, если… что, если ничего из этого не реально?

Время замедляется до консистенции меда.

Я могла бы спать и видеть сон.

Или, возможно, это лихорадочный сон наяву! У меня такое бывало раньше, когда я была уверена, что бодрствую. Мне даже снился он раньше, кажется? Все возвращается отрывками: эта жесткая линия челюсти, потустороннее свечение серебристых волос и эта угрожающая теневая фигура. Я точно знаю, кто он… потому что он плод моего чрезмерно лихорадочного воображения.

— Ты ненастоящий, — победоносно заявляю я.

Звук чистого раздражения вырывается из него.

— Уверяю тебя, я очень даже настоящий.

Заставив свои ослабленные конечности работать, я поднимаюсь на руках и коленях и неловко ползу к краю кровати. Затем я поднимаюсь так, чтобы мой нос оказался параллельно закованной в доспехи груди незнакомца. Даже в моем помутненном состоянии где-то в глубине сознания я понимаю, что нагрудник исключительного качества и был изготовлен мастером-кузнецом.

Я тычу его в живот и издаю проклятие.

— Ты твердый.

Глубокий вдох достигает моих ушей, и я издаю безумный фыркающий смешок от своих неудачно выбранных слов. Мои пальцы скользят по гранитным плоскостям его торса до пояса и шнурков, туго завязанных над перехватывающей дыхание выпуклостью. Ухмыляясь, я поздравляю себя с хорошо проделанной работой.

— Что ты делаешь? — рявкает моя сексуальная галлюцинация, его голос — хриплый шепот, который проникает под мою кожу, даже когда я отдергиваю свою мародерскую руку.

Я думаю об эротических снах, которые мне снились за последние несколько лет с моим безымянным теневым любовником, тем, за кого Лале всегда надо мной смеется. Пропорции моего угрюмого надзирателя достаточно похожи, чтобы заставить исчезнуть всю мою растерянность и сомнения. Потому что конечно же, это сон… один из тех, где ты думаешь, что бодрствуешь, но это не так. И я знаю его.

— Следовало сделать тебя более приятным, — размышляю я, подтягиваясь, чтобы встать в полный рост, так что теперь я нос к носу с моим творением. — Не таким угрюмым, с энергией засранца.

— Как ты смеешь…

Я останавливаю его пальцем, прижатым к его рту, наблюдая, как его полуночный взгляд расширяется от шока, и наслаждаюсь ощущением его удивительно пышных губ. Искра желания пронзает меня. Возможно, я смогу направить этот дикий лихорадочный сон в более приятное русло. Кажется, я припоминаю, что он отлично умеет следовать приказам… или отдавать их, в зависимости от моего желания.

Я провожу кончиком пальца вниз и поперек жесткой линии челюсти, которая могла бы резать стекло.

— Меньше слов, больше дела, Теневой Принц.

— Король. Я — король.

Я хихикаю над его хвастовством.

— Как скажешь.

Мой любовник из сна такой высокий, что даже когда я стою на койке, он все еще возвышается надо мной на дюйм или два. Так близко я вижу осколки преломленного света в этом чернильно-черном взгляде. Его волосы выглядят такими шелковистыми, что мне хочется запустить пальцы в блестящие пряди, чтобы проверить, такие ли они мягкие, как кажутся. Но мое внимание отвлекается, когда взгляд зацепляется за манжеты, украшающие мои запястья.

Мой нос морщится. Какого дьявола в преисподней Друна они собой представляют?

Я никогда не увлекалась бондажем, но, возможно, Сурайя из сна — да? Это изящно выкованные металлические полосы с выгравированными на них какими-то рунами. Они были бы красивыми, но что-то в них кажется по-настоящему неправильным. Со странным чувством обреченности я поворачиваю руки и вглядываюсь в них, ища способ открыть их.

— Как в этих мирах их отстегнуть?

— Не утруждайся, — рявкает Угрюмый-Задница Принц Тьмы. — Мы уже пытались.

— Это ты надел их на меня? — обвиняю я.

Он смотрит, губы сжимаются.

— Нет. Мы нашли тебя уже в них.

Я качаю головой, растерянность накрывает меня с новой силой. Это неправильно. Ничто из этого не кажется правильным.

— Они ненастоящие, — говорю я, качая головой. — И ты тоже ненастоящий. — Я дрожу, всепроникающее чувство дурноты поднимается из ниоткуда… что я ужасно, чудовищно ошибаюсь во всем. Мой голос дрожит: — Правда?

Я снова протягиваю к нему руку, но на этот раз он берет меня чуть ниже запястья, стараясь не касаться манжет.

— О, я обещаю, маленькая лазутчица, я определенно настоящий. — Самодовольная ухмылка изгибает его гладкие губы. — И ты моя пленница, так что прекрати испытывать мое терпение, если дорожишь своей жизнью.

Его пальцы безжалостно сжимаются, и я задыхаюсь, когда боль пронзает мою руку.

Теперь мне это определенно не нравится. Я плотно зажмуриваюсь.

Проснись, Сурайя! Вставай!

Но когда я выглядываю из-под ресниц, он все еще здесь, как зловещая, не улыбающаяся гора гнева. Возникает чувство, что, возможно, это вовсе не галлюцинация.

— Отпусти меня, — рявкаю я и вытягиваю свободную руку, чтобы оттолкнуть его.

Но прежде чем мои пальцы касаются его груди, я подхвачена сильным, но эффективным порывом воздуха и падаю обратно на матрас, хотя мужчина не шевельнул ни мускулом. Потому что это сделали его татуировки. Их больше нет на его шее или руках, которые снова лежат на спинке моей кровати. Теневые ленты тьмы теперь привязывают мои руки и ноги, удерживая их прижатыми к простыням подо мной. Я борюсь, но не могу двинуться из своего положения лежа на спине. Мои глаза расширяются.

— Что это за штуки? Как ты это делаешь?

Тяжелые шаги подводят его к краю кровати.

— Магия.

— Это невозможно без кристалла джаду, — говорю я, волосы на затылке встают дыбом.

Он разжимает кулак, и густые черные щупальца, тающие в жидком дыме, вьются над его костяшками, и мои глаза вылезают из орбит.

— Здесь это возможно, — говорит он.

Мой рот открывается в неверии. Я совершенно заворожена танцем дыма, который извивающимися завитками скользит по его предплечью. Это должен быть фокус или оптическая иллюзия. Даже рунным мастерам в Ориндхре нужны