Королева Ночного Неба - Амали Ховард

— Ориндхрские целители используют компрессы, повязки и домашние средства, которые долго лечат недуги, если вообще лечат. Ваши целители входят в Орден Магов?

— Нет, — говорит Ани с озадаченным видом. — У нас нет ничего подобного.

— Политические дома?

— Нет. — Она морщит нос, а затем оживляется. — Но у нас есть королевский двор и общие ранги для пользователей магии, основанные на их способностях. О, и есть кланы Аспачана, которые живут на равнинах, но они в основном держатся особняком. У них элементальная магия.

Фыркающий недоверчивый смех срывается с моих губ. Я все еще не могу осознать, что магия здесь течет так свободно, что есть ранги. Каково было бы владеть такой силой? Иметь элементальную магию?

Я вспоминаю дымчатые щупальца, которыми король связал меня, мои внутренности сжимаются от воспоминания о том, что я была в его власти. Я вспоминаю, как они были продолжением его очевидной силы, а затем мой мозг решает свернуть на опасный путь размышлений о том, что еще они могут делать, все эти возможности несутся дико.

Моя кровь нагревается. Нет, нет, нет.

— Какие ранги? — поспешно спрашиваю я Ани, отключая этот поезд мыслей всей силой воли, которой обладаю. Ничего хорошего из этого не выйдет. Совсем ничего.

— Я не уверена, что должна говорить с тобой обо всем этом. — Она смотрит на меня, а затем бросает тревожный взгляд на дверь, словно ожидая, что их колючий король вот-вот ворвется. — Но, полагаю, это не повредит, поскольку это общеизвестные сведения. Только не говори ему, что я назвала тебе свое имя, хорошо?

Пески, у этого короля явные проблемы с контролем, если он расстроится из-за обычного представления... или из-за того, что кто-то был, звезды упаси, добр.

— Обещаю, — говорю я, делая вид, что запираю губы на замок и выбрасываю ключ. — Пожалуйста, расскажи мне о рангах. Готова поспорить, ты — одна из высших.

Она краснеет от удовольствия и опирается бедром о резной сундук слева от моей кровати.

— У нас есть четыре основные категории. Базовый — самый низкий уровень, затем местиальный, затем доминантный и, наконец, сюзерен. Я — доминантный. — Ее щеки краснеют еще больше. — То есть меня протестируют на доминантного через несколько недель. Большинство детей классифицируются как базовые, когда у них впервые проявляются нумены, а затем они растут. Однако не у всех это получается. У некоторых есть только один базовый нумен, что означает ограниченную власть над одной из магических опор.

Мой разум лихорадочно работает, пытаясь уследить, но предупрежден — значит вооружен, особенно когда король хочет меня убить.

— Опор?

— Да. Магия делится на три сродства. — Она оживляется, ее руки оживленно двигаются. — Эфир — включает любую кинетическую магию, такую как элементальная, магия природы, времени и погоды. Псионика — охватывает ментальную магию, предвидение, сны, галлюцинации, иллюзии и прорицание. И последнее, корпус — относится к телу и включает магию животных, оборотничество и речь зверей. — Она делает паузу, хмурясь, и постукивает по подбородку. — О, и чары, усиливающие или скрывающие форму или нумены.

Оборотничество? Я пытаюсь не дать своей челюсти отвиснуть. Клянусь создателем, это вообще возможно?

— Какие зачарования? — спрашиваю я.

Воодушевленная Ани вскакивает на сундук и устраивается поудобнее.

— Маг с назначением корпуса может зачаровать амулет, чтобы защитить владельца, или плащ, чтобы сделать кого-то невидимым, например. Корпус также включает исцеление и некромантию.

— Некромантию? — задыхаюсь я. — Как воскрешение мертвых?

Она серьезно кивает, ее лицо искренне.

— Это запрещено, наряду с призыванием и сангвимантией. Кровавой магией. — Судя по ее внезапному встревоженному выражению, Ани выглядит так, будто хочет сказать больше на эту тему, но не говорит. — Вот так. Это три главные опоры магии: эфир, псионика и корпус.

— Это невероятно, — говорю я и издаю тихий смешок.

Почему всей этой информации нет в книгах об Эверлии и в исторических записях о магии? История, которую я всегда знала, неверна или это не вся картина? Хотя мой разум переполнен тысячей вопросов, приятно занять его чем-то новым вместо того, чтобы беспокоиться о том, чего я не могу вспомнить.

— Ваши люди черпают силу из разных сродств?

— Некоторые да, — говорит Ани. — Но это редко… — Она обрывает себя, прижимая руку ко рту, когда дверь распахивается, и вся легкость умирает жалкой смертью. Ани соскальзывает с сундука и опускается в реверанс, достойный королевского двора. — Ваше Величество, ваша... гостья очнулась.

Властное присутствие Короля Дарриуса мгновенно наполняет комнату, делая ее намного меньше, чем она есть. Его резко красивое лицо так же каменно и неразговорчиво, как и раньше, но на нем больше нет доспехов. Вместо этого тускло-желтая туника поверх темных облегающих бриджей и поношенных коричневых сапог, его внушительная фигура теперь выглядит более стройной и жилистой без пугающего нагрудника и шипастых эполетов.

Его богатые серебряные волосы собраны в свободный узел, привлекая внимание к его скулам и потусторонней структуре костей. Черные татуировки густеют и обвивают его шею, исчезая под воротником. Интересно, как далеко они простираются, и я заставляю себя немедленно отказаться от этой мысли.

Когда его пронзительный взгляд встречается с моим, я чувствую то же странное притяжение — теперь гораздо сильнее — в своем центре. Я отмахиваюсь от этого как от нервов... или чистой, нефильтрованной неприязни. Этот мужчина просто действует мне на нервы.

Проявлять перед ним слабость было бы ошибкой, поэтому я поднимаю подбородок и выбираю браваду.

— О, это вы.

— Ты готова говорить? — спрашивает он, его голос — бархат и пепел — скользит по мне. — Или теперь, когда ты уже не на пороге смерти, посмотрим, выберешь ли ты пряник или кнут?

Я закатываю глаза.

— Пески, вам кто-нибудь говорил, что ваше обаяние выдающееся?

Один уголок его рта изгибается, но он не реагирует на мою провокацию.

— Хватит увиливать. Что ты помнишь?

Ани с глазами-блюдцами издает писк от резкого тона короля, но я ничего не показываю на своем лице от этой угрозы.

— Я все еще не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала. Я понятия не имею, как я сюда попала, кроме того, что ты мне рассказал. Предположительно, я упала в поле и чуть не умерла, и с тех пор я твоя гостья. Мои воспоминания возвращаются понемногу, но они, мягко говоря, бессвязны.

Как и с Ани ранее, мое объяснение легко срывается с губ, но на этот раз я хмурюсь от своей готовности угождать. Неужели я намеревалась раскрыть все это? Это было слишком покладисто, особенно в ответ на человека, которого я скорее пну по зубам, чем