Королева Ночного Неба - Амали Ховард

люблю? — на грани смерти и разрушения, оставшихся после сверкающей, бурлящей магии… арена с песком, который пахнет кровью, и роскошная комната, полная красивых танцующих людей… великолепный дворец с замысловатыми куполами и высокими колоннами, и замысловатый лабиринт, который является точной копией маминой картины в Кобане. Это явно столица.

Откуда у меня такие глубокие воспоминания о столице?

Моя голова начинает раскалываться, когда я тщетно пытаюсь удержать образы, которые исчезают так же быстро, как и появились.

— Мне жаль, что я напоила тебя той травой по приказу короля, — говорит Ани, но затем хмурится на меня, когда я сжимаю череп ладонями и опускаюсь на корточки со стоном. — Сура, ты в порядке? Что случилось? Ты что-то вспомнила?

Я выдыхаю, массируя виски.

— Да, но лишь фрагменты и картинки, которые не имеют никакого смысла. И я понимаю насчет короля. Это не твоя вина.

— Спасибо. И дай себе время, — говорит она, наклоняясь, чтобы заглянуть мне в радужки. — Ты пережила несколько травматических дней, и хотя магия наших целителей может творить чудеса с физическими травмами, они не могут вернуть утерянные воспоминания. Молюсь, чтобы ты скоро что-то вспомнила, ради тебя самой.

— Ты и я обе.

— Я найду тебе какую-нибудь обувь, — говорит Ани, — прежде чем король вернется, чтобы самому утащить тебя и провести через весь двор босиком.

Со вздохом я осторожно поднимаюсь. Я бы не отказала такому коварству этому мужчине. Но, полагаю, я сама это навлекла на себя своим адским поддразниванием.

Честно, Сура, обязательно было заходить так далеко? Потому что, оставив в стороне удовлетворенное злорадство, в этом сценарии нет настоящего победителя.

Как посторонняя в чужом королевстве, это точно не я.

Глава 13

Оказывается, провоцировать короля с чином размером с пустыню на плече — не лучшее из моих решений. Особенно когда кнут, которым он мне угрожал, оказывается проклятой звездами тренировкой. Хотя сами боги не могут понять, почему мужчина, который беспокоится, что незнакомка может быть вражеской шпионкой, настаивает на укреплении навыков этого самого врага.

Уныло я ковыряю манжеты на запястьях. Я била ими по подлокотнику кресла, но все, чего добилась, — это ноющие запястья. На металле не осталось ни единой вмятины.

Когда ко мне вернется память, я разыщу того, кто надел их на меня, и заставлю пожалеть об этом. Частичные вспышки красивого лица, которое я видела раньше, — темные волосы, полные губы и теплые карие глаза, — накрывают меня, но сопровождающие их эмоции сбивают с толку. Такое чувство, будто этот человек должен быть мне очень дорог, но что-то внутри меня сжимается от отголосков предательства и горечи.

Кто он?

Я изучаю браслеты. Он надел их?

Повторяя вопрос про себя, я сосредотачиваюсь, и, к моему удивлению, приходит на ум другое лицо, на этот раз другое, с татуировками и… имя! Аран. Затем то же маслянистое пятно эмоций атакует меня: любовь, обман, боль, горечь.

Кто эти двое, и, что более важно, откуда я их знаю?

Представление о том, что я какое-то время была в Калдари, прежде чем оказаться в Эверлии, начинает казаться реальным, каким бы нелепым оно ни казалось. Но я не помню, чтобы покидала Кобан, так что, предполагая, что я покинула его, когда я это сделала? Тот черный конверт с золотой пыльцой заполняет этот пробел в моей голове — так что, очевидно, я должна была пойти на призыв на невесту, несмотря на мои презрительные чувства по этому поводу. Я моргаю, когда кружатся еще фрагменты воспоминаний: бал наследного принца… уловка, чтобы найти объект какого-то древнего пророчества, связанного с богами…

Вот это звучит нелепо!

Боль вонзается в мой череп, и я вскрикиваю. Схватившись за виски, я делаю размеренные вдохи, чтобы успокоить и дискомфорт, и нарастающую панику от новой мешанины информации, теперь гремящей в моем мозгу без контекста.

Когда боль постепенно утихает, я беспокойно кусаю губу и хмуро смотрю на тренировочную кожаную одежду, лежащую на кровати. Полагаю, мне следует одеться, прежде чем Его Зловредность ворвется сюда, чтобы одеть меня самому. Мысль о том, что он осмелится сделать именно это, заставляет меня двигаться, как бы мало мне ни хотелось тренироваться сейчас.

Я быстро переодеваюсь, довольная тем, что кожаная одежда хорошо сидит. Я приседаю и подпрыгиваю, восхищаясь эластичностью.

— Хорошо, ты умеешь следовать инструкциям.

Тень, заслоняющая мой дверной проем, — это мой великодушный хозяин собственной персоной. Он снова в своих блестящих черно-золотых доспехах, двойные косички от висков. Тусклый свет коридора делает его еще более зловещим, отбрасывая тени на суровые плоскости его лица, и все же мое сердце дает неровный удар при виде его.

— Готова говорить? — спрашивает он.

Я сладко улыбаюсь.

— Конечно, Ваше Величество, но вы явно не хотите слышать единственную правду, которая у меня есть, а именно то, что я ничего не помню. — Я стучу по голове. — Ваши собственные целители подтвердили, что я страдаю потерей памяти из-за черепно-мозговой травмы. Вы будете первым человеком, кто узнает, если я действительно здесь, чтобы избавиться от вашей угрюмой особы. — Я поджимаю губы. — Хотя давайте будем реалистами… я, вероятно, в конце длинной очереди врагов, учитывая ваше сияющее расположение духа.

— Твоя амнезия может быть поддельной, — говорит он, игнорируя мои колкости.

Я качаю головой.

— Хотела бы я быть такой хорошей актрисой. Но, пожалуйста, держите меня в этой красивой комнате, пока не убедитесь в моей невиновности. — Я пожимаю плечами. — Или используйте одного из своих псионических магов, того, кто может отличить ложь от правды, чтобы увидеть, что я знаю. Разве у вас не должно быть такого? Я даю вам разрешение, давай.

— Я пытался, — рявкает он, и мои брови взлетают в унисон. — И потерпел неудачу.

Я моргаю. Он потерпел неудачу? Пески, он тоже маг разума. Я должна была знать, что он будет таким бесцеремонным без моего согласия. Сколькими столпами может владеть человек? Ани говорила, что редко обладать способностью ко всем трем, но, возможно, у короля это есть. Я сверкаю на него взглядом, благодарная за ту удачу, которая удержала его от моих самых сокровенных мыслей.

— А что насчет вашего таинственного, мифического аздахи? Зверь разумен? Вы могли бы допросить его, поскольку он, предположительно, принес меня сюда, хотя я не совсем уверена, что даже верю в это.

— Разулек еще не очнулся. Аздахи погружаются в глубокий сон, когда серьезно ранены, — говорит король.

Мое сердце странно сжимается, и я тру грудь, вспышки изумрудно-зеленой чешуи, огромного размаха крыльев и умных глаз наполняют мое зрение. О, о. Мои колени почти подкашиваются, когда воспоминания поднимаются. Разулек…