Королева Ночного Неба - Амали Ховард

Святые боги. Существо реально…

Я не осознаю, что произнесла эти слова вслух, пока король не заговаривает. Его голос, когда он отвечает, такой холодный, что я клянусь, чувствую, как иней покрывает мою кожу.

— Да. Он был ослаблен сильными пытками, его крылья стали хрупкими от бездействия, а некоторые из его ран были внутренними. Это чудо, что кто-то из вас вообще добрался сюда. — Взгляд короля твердеет, когда я пытаюсь осмыслить свои совершенно невозможные воспоминания. — Ты была его пленницей, или он был твоим, принужденный твоей волей доставить тебя сюда?

— У меня нет магии, — говорю я. — Или псионических способностей.

Его губы сжимаются.

— Ты заблокировала меня, так что у тебя есть кое-какие способности.

Я издаю разочарованное шипение сквозь зубы.

— Когда ты поймешь, что я говорю правду? Ни у кого в Ориндхре нет магии, тем более у меня!

Мгновенное замешательство сверкает в его обсидиановом взгляде, прежде чем оно становится пустым. Мы сверлим друг друга взглядами в молчаливом противостоянии, но я держусь прямо с высоко поднятой головой, не желая сдаваться. Не показывай слабость…

— Следуй за мной, — резко командует он и уходит.

Гнев клубится в моей груди, хотя разочарование в себе усиливает мое чувство полного бессилия. Хотела бы я не потерять свои воспоминания. Если по какому-то невероятному стечению обстоятельств я пришла сюда убить его, я сделала бы это с удовольствием.

Нет, не сделала бы, потому что ты не убийца… хотя это не спасло тебя от совершения невыразимых ужасов во имя мужчины, которого ты любила.

Я хватаюсь за виски, опускаясь на корточки с жалобным стоном агонии. Откуда эта мысль взялась?

Образы взрываются в моем мозгу: сияющие серебристые ленты магии, свежая кровь на моих руках, сырая боль, разливающаяся по мне. Я вижу себя на возвышении, без моих манжет, стоящей рядом с коронованным, но безликим монархом, который обращается к своему народу. Я пытаюсь разглядеть его лицо, чувствуя, что знаю его, более того, близко знаю, и оно ускользает, но перед этим возникает имя.

Рошан.

Обозначения проносятся в моем сознании в ответ: бастард, спаситель, любовник, предатель, враг. Но я совсем не узнаю это имя. Кто он? Один из них или все?

Пески, Сурайя, вспомни!

Но изображения начинают изгибаться и складываться друг в друга, пока не становятся неузнаваемыми, только лица гротескных упырей смотрят на меня, пожирая меня целиком своими разинутыми ртами. Я кричу, пока горло не начинает гореть, сворачиваясь в клубок… падая в зияющую бездну.

Наконец, глубокий, властный голос пронзает густую дымку моих мыслей:

— Сурайя!

Откуда он знает мое имя? Это моя первая вялая мысль. Вторая — что он прикасается ко мне. Руки короля нежно сжимают мое лицо, и когда я смотрю в его завораживающие обсидиановые глаза, я вижу беспокойство и то, что похоже на страх.

Но он ненавидит меня. Почему в этих мирах он выглядит таким испуганным? Страх передо мной? За меня? Мои глаза закатываются, когда бесконечная пустота угрожает утянуть меня обратно.

— Следуй за моим голосом, Звездочка. Вернись ко мне.

Каким-то образом в муках агонии я слушаюсь. Я выбираюсь из удушающей, вязкой ямы, пока не лежу, дрожа, на твердом полированном полу, свернувшись клубком.

— Что… случилось? — Мой голос — хриплый шепот.

Король откатывается назад на пятки, его выражение все еще встревоженное.

— Ты мне скажи.

— Воспоминания, — шепчу я. — Кошмары.

Он смотрит на меня, но что-то вроде сострадания просачивается сквозь его ледяной черный взгляд. Я ненавижу тот факт, что он застал меня в таком уязвимом положении.

— Болезненные? — тихо спрашивает он, удивляя меня.

Я сглатываю и обхватываю себя руками, чувствуя ужасное ощущение, что меня пожирают изнутри.

— Ужасные. Я… кажется, я могла быть… монстром.

Я чувствую его взгляд на себе, но он ничего не говорит и не требует дальнейших объяснений.

— Все мы способны на чудовищные поступки, — говорит он наконец, и так мягко, что это заставляет слезы навернуться на мои глаза без всякой причины. — Некоторые больше, чем большинство. Но это не делает нас монстрами.

— Я монстр, — выпаливаю я и поднимаю руки, слепо глядя на наручи. — На них так много крови, и я не знаю, как она туда попала. Я не знаю, что я сделала, потому что, блядь, не могу вспомнить! — Последние слова превращаются в сдавленное рыдание.

Король встает и делает несколько шагов.

— Вот, — говорит он, возвращаясь с наполненным кубком. — Выпей это.

Я делаю, как он говорит, благодарная за прохладу воды, успокаивающую мое больное горло, а затем отдаю ему пустую чашку дрожащей рукой. Его полуночные глаза не упускают ничего. Моя кожа чешется от дискомфорта от того, что я чувствую себя такой обнаженной.

— Почему вы вдруг стали таким добрым? — выпаливаю я.

— Я не могу быть добрым?

Я хмурюсь, покинутые стены стремительно возводятся заново.

— Давайте будем честны, Ваше Величество. Я ваша заложница. Вы, вероятно, не хотели, чтобы я умерла у вас на руках, вызвав дипломатический инцидент, который мог бы развязать войну или что-то в этом роде.

Он молча смотрит на меня, затем проводит рукой по затылку.

— Я не хочу, чтобы ты… — Он внезапно обрывает себя и вздыхает. — Ты не заложница.

— Так вы позволите мне уйти?

— Это не так просто, — говорит он. — Ты не будешь в безопасности, куда бы ты ни пошла, пока не восстановишь свои воспоминания. — Он указывает на наручи на моих запястьях. — И пока мы не сможем определить, что это такое и какова их цель.

— Они не снимаются, — напоминаю я ему.

Он кивает.

— Я знаю. Мы перепробовали все, чтобы снять их, когда ты только прибыла. Эта магия… не похожа ни на что, что я видел, а я видел больше, чем ты можешь себе представить.

Король протягивает мне руку. Не желая быть грубой, я беру ее, краснея, когда мои колени подкашиваются, когда я встаю, и я падаю на его большую фигуру. Он легко ловит меня, и мы оба ахаем, когда тот странный ток пронзает нас.

На долю секунды каждый нерв в моем теле чувствует себя заряженным и живым, словно в меня ударила стихийная сила, а затем поток замирает и прекращается так же быстро, как и пришел. Красное свечение рун на наручах указывает на то, что что-то явно произошло. Что это было?

— Наручи что-то сделали, — шепчу я, вырываясь из его объятий и глядя на руны, которые засветились. — Когда мы коснулись друг друга.

Его выражение нечитаемо.

— Я видел.

Руны арканны, у меня нет в этом