Испытание гордости. Северная леди - Ярослава Баженова

Речь была не особо длинной и сводилась к тому, что вступая в брак, мы обязуемся ставить интересы супруга вровень со своими собственными, защищать и поддерживать друг друга, делить радость и горе, хранить верность. Брак — это не только счастливое времяпровождение, но и большая ответственность, которая ложится на плечи каждого из супругов. Семья с этого момента должна стать для вас величайшей ценностью, потому что сравниться с ней не может ничто. И расторжение этого союза обозначало бы то, что вы солгали богине Любви, ведь перед её очами он и скреплялся.

— Согласны ли вы с этими условиями, Дариан МакАлистер?

— Да, — чётко, прямо и серьёзно.

— Согласны ли вы с этими условиями, Аврора Раммон?

Я неуверенно взглянула на женщину, подняла взгляд на фреску, на которой была изображена красивая молодая девушка с длинными светлыми волосами, которые мягким плащом укутывали её фигуру. Согласна ли я? Ох, Небеса, за что.

— Да, — с существенной паузой произнесла сорвавшимся голосом.

— Пусть богиня будет свидетельницей того, что на этой земле был заключён новый брак двух любящих сердец, — отрапортовала женщина, улыбнувшись. — Теперь вы можете надеть друг на друга браслеты, символизирующие скрепление вашего брака.

С этими словами она протянула нам подушку, на которой лежали два золотых браслета, на которые изначально я не обратила внимания. Взяв один из них, лорд МакАлистер отточенный движением протянул ко мне руку, терпеливо дождавшись, когда я вложу в неё ладонь, спокойно защёлкнув на мне замочек.Я же делала это куда медленнее, руки дрожали от напряжения, поэтому я даже защёлкнуть толком не смогла. Не выдержав, Император сделал это самостоятельно.

— Всё? — поинтересовался он, повернувшись к священнослужителю.

— Поздравляю, — произнесла она, широко улыбнувшись, а после, обогнув нас по дуге, пошла к выходу. — Счастья вам, Ваши Величества, не разгромите храм.

Я ошарашено замерла, следя за тем, как она плавно выскользнула через главный вход, закрыв за собой дверь, оставив нас наедине. Тишина отдавалась перезвоном в ушах. Даже о поцелуи как-то не вспомнила.

Что.

Нет, подождите, что?

— Наконец-то, — расслабленно протянул лорд МакАлистер, расстёгивая петли на белоснежной накидке, чтобы вскоре скинуть ту на специальную стойку, на которой лежала священная книга. — Ненавижу эти официальные костюмы.

— А-а-а, что происходит? — рассеяно оглянулась на него, замечая, как мужчина принялся расстегивать ещё и верхние пуговицы рубашки. — Что вы делаете?!

— Поздно стесняться, леди МакАлистер, — мне показалось или на последних словах был сделан особый акцент? — Я устал от жары, поэтому просто пытаюсь себя охладить. Успокойтесь и сделаете то же самое, нам здесь ещё целую ночь сидеть.

И пока я не аристократично открывала и закрывала рот, пытаясь вымолвить хоть слово, Его Императорское Величество отошёл в сторону, руками зачёсывая волосы назад, чтобы после собрать их в конский хвост. Уперев кулаки в бока, он заинтересованно огляделся, а после и вовсе ушёл в прилегающий коридор, только громкие звуки его шагов и были слышны. Я же так и осталась потерянно стоять возле алтаря, не понимая, что нужно делать.

Разве сейчас не должен быть бал и всё последующее?

Я ведь читала…

Спустя минуту вернулся лорд, довольно усмехаясь. Подойдя ко мне, он схватил накидку и, забросив её на плечо, заинтересованно взглянул в мою сторону.

— Пойдёмте, миледи. Я нашёл комнату для новобрачных.

— Ч-что? — я осталась стоять на месте. — Но разве мы не должны вернуться во дворец, чтобы, эм, бал и… всё остальное, нет?

— Если бы мы были простыми аристократами, то, да, так бы всё и случилось, — кивнул лорд МакАлистер, остановившись. — Для имперской семьи немного другие порядки. Нас венчают в храме богини Любви, а после оставляют здесь одних на ночь, чтобы не мешать первой брачной ночи, богиня, так сказать, должна удостовериться в искренности этого брака.

— Но это ведь отвратительно.

— Да, но вы не дослушали до конца, — произнёс мужчина, бесцеремонно подхватив меня под локоть, чтобы последовать в коридор, из которого он недавно вышел. — Когда-то давно, когда маги женились на любимых, они не надевали парных браслетов. В подтверждение брака у них на руках появлялись парные татуировки. Со временем татуировки, по неясным причинам, стали проявляться всё реже и реже, пока практически не исчезли. Спустя некоторое время появилась альтернатива в виде браслетов, а в народе прослыла легенда о том, что татуировки можно получить лишь в храме богини Любви, если она посчитает пару достойной, — небольшая пауза. — Обычно людям дают право выбора, остаться здесь на ночь или же довольствоваться браслетами, для императорской семьи такого выбора нет, мы просто обязаны.

— И из-за каждого желающего покидать храм? Это ведь глупо, — отозвалась я, невольно задумавшись.

— Священнослужители покидают храм лишь тогда, когда браком сочетается императорская семья, для всех других условия куда скромнее.

— Но это ведь всё равно глупо.

— Мы не так уж и часто женимся, чтобы причинять много неудобств, — усмехнувшись, протянул лорд МакАлистер. — К тому же теперь этот день считается великим праздником во всей стране, можно сказать, всеобщий выходной.

— И так все дни, гм, бракосочетания?

— Что? А-а, нет. До этого праздновали союз моих родителей, сейчас будут праздновать наш, пока кто-нибудь из наших детей не заключит брак с кем-то ещё. Тогда про сегодняшнюю дату забудут, будут праздновать следующую.

Мне стало дурно, стоило лишь услышать «наши дети». Говорить больше не хотелось, дикие традиции, правду у нас на родине говорят.

Неспешно мы поднялись на второй этаж, пройдя по какому-то искривлённому коридору, Его Величество отпустил меня, открыв дверь, ведущую в небольшие, но вполне уютные покои. Они, наверное, могли бы мне даже понравиться, если бы не двуспальная кровать, заставляющая внутренности скрутиться в тугой узел.

На тяжёлых ногах прошла внутрь, затравленно оглядываясь. В отличие от меня лорд бодро подошёл окнам, распахнув настежь. Подуло сухим ветром, который взметнул лёгкие занавески. Довольно потянувшись, Император скинул накидку на одинокое кресло, стоящее в углу, прежде чем обернуться ко мне.

Обернулся и замер, будто видел впервые в жизни.

Стало страшно.

— Аврора, теперь