Испытание. Цена любви. - Ирина Чардымова

– Давай забудем обо всём, – он встал и протянул мне руку. – Хотя бы на один вечер. Давай будем просто вместе.

Я взяла его руку, и он притянул меня к себе. Его губы коснулись моих, нежно, осторожно, словно я была хрупкой и могла разбиться. И я действительно разбивалась. На тысячи осколков, которые уже никогда не собрать воедино.

Поцелуи становились всё более настойчивыми и страстными. Его руки скользили по моей спине, прижимая меня ближе. Я отвечала на его ласки, и это было настоящим. Моя любовь к нему была настоящей, мое желание быть рядом было настоящим. Но обстоятельства, приведшие меня сюда… они были грязной, отвратительной ложью.

– Нина, – прошептал он мне на ухо, и его голос дрожал. – Я так давно мечтал об этом. О том, чтобы ты была рядом. Совсем рядом.

Он поднял меня на руки, и я обвила руками его шею. Несколько шагов, и мы в спальне. Он осторожно опустил меня на кровать, глядя в глаза с такой нежностью, что хотелось кричать от боли.

– Если ты не хочешь… – начал он, но я притянула его к себе.

– Хочу, – сказала я, и это тоже была правда. – Я хочу быть с тобой.

Его руки расстёгивали пуговицы на моём платье, медленно, давая мне возможность остановиться. Но я не останавливала. Не могла! Не хотела! Потому что любила его. Потому что это могло быть последним разом, когда мы были вместе, прежде чем правда разрушит всё.

Одежда падала на пол, и с каждым прикосновением его губ к моей коже я чувствовала, как раскалываюсь на части. Любовь и боль смешались в одно неразделимое целое. Я любила его, я хотела быть с ним, но каждое мгновение напоминало мне о том, что я делаю.

– Ты дрожишь, – прошептал Максим, укрывая нас одеялом. – Тебе холодно?

– Нет, – я прижалась к нему. – Просто… просто я так сильно люблю тебя.

Он целовал мои плечи, шею, губы. Его руки скользили по моему телу, изучая каждый изгиб, каждую линию. Я отвечала на его ласки, теряясь в ощущениях, пытаясь забыть обо всём, кроме этого момента.

Когда наши тела соединились, я закрыла глаза. Слёзы текли по вискам, но Максим принял их за слёзы счастья. Он целовал их, шептал, как сильно любит меня, как долго ждал этого.

А я любила его и предавала одновременно. Была с ним рядом и одновременно знала, что использую его. Каждое движение, каждый вздох разрывали меня изнутри. Это было прекрасно и ужасно. Было любовью и предательством. Было всем, чего я хотела, и всем, чего боялась.

– Я люблю тебя, – прошептал он, и его голос дрожал от эмоций. – Люблю так сильно.

– И я тебя люблю, – ответила я, и это была единственная правда в море лжи. – Больше жизни.

Мир сузился до этой комнаты, этих объятий. Я цеплялась за него, словно тонущая за соломинку, пытаясь запомнить каждую секунду. Потому что знала: когда всё закончится, когда Красавина получит то, что хочет, этот мир рухнет. И Максим будет ненавидеть меня. Будет презирать за то, что я сделала.

Я уткнулась лицом ему в плечо, сдерживая рыдания. Он принял это за страсть, за переполняющие эмоции. Не знал, что я оплакиваю нас. Оплакиваю то, что мы могли бы иметь, но никогда не будем!

Максим уснул, обнимая меня, а я лежала с открытыми глазами, глядя в темноту. На тумбочке лежал мой телефон. Я знала, что утром должна буду отчитаться перед Красавиной. Рассказать о том, что произошло. Дать ей информацию, которую она использует против него.

Я осторожно высвободилась из его объятий и встала. Подошла к окну, глядя на ночную темноту. Где-то там, в больнице, умирала моя мама. Где-то там, в реанимации, боролась за жизнь Римма. А здесь, в этой спальне, я только что предала человека, которого любила больше всего на свете.

– Прости меня, – прошептала я в темноту. – Прости, Максим. Я не хотела. Не хотела причинять тебе боль. Но у меня не было выбора.

Слёзы текли по щекам, и я не пыталась их остановить. Пусть текут. Пусть смоют хоть частичку этой грязи, этого стыда, этой невыносимой боли.

Я вернулась в постель и прижалась к Максиму. Он во сне обнял меня крепче, и я закрыла глаза. Завтра всё изменится. Завтра начнётся новый этап этого кошмара. Но сейчас, хотя бы сейчас, я позволю себе быть просто женщиной, которая любит. Которая любит и умирает от этой любви.

Потому что любовь, рождённая из предательства, не может принести ничего, кроме боли. И эту боль я буду нести до конца своих дней.

***

Глава 35

Нина

Спустя какое-то время я всё же задремала, чувствуя, как в тёплых, надёжных объятиях любимого мужчины медленно проваливаюсь в сон. Размеренное дыхание Максима, его ровное сердцебиение под моей щекой всё это убаюкивало, успокаивало, дарило ощущение защищённости. И мне впервые за последнее время стало легче, словно тяжёлый камень, давивший на грудь, чуть-чуть сдвинулся, позволив вдохнуть полной грудью. Словно любовь Максима придавала мне силы, вливала в меня что-то светлое, живое, настоящее.

Но едва я провалилась в сон, едва успела расслабиться, как услышала настойчивую вибрацию своего телефона на прикроватной тумбочке. От неожиданности у меня сердце забилось с бешеной скоростью, словно пытаясь выпрыгнуть из груди. Адреналин мгновенно разогнал остатки сна, и я резко открыла глаза, уставившись в темноту.

Была глубокая ночь, за окном царила непроглядная тьма, лишь изредка разбавляемая светом редких фонарей, и звонить мне в такое время могли только из больницы. От этого меня сковал ледяной, парализующий страх. Мама?! С мамой что-то случилось. Руки задрожали, когда я потянулась к телефону.

Но когда я взяла его и взглянула на экран, то поняла, что мне звонила Красавина. Я не записывала её в контакты, не хотела даже видеть её имя в своём телефоне, но номер уже выучила наизусть, он врезался в память, как клеймо.

Это не был звонок из больницы, но тоже не предвещал ничего хорошего. Скорее наоборот, предвещал катастрофу.

Только вот разговаривать с ней мне не хотелось совершенно, категорически не хотелось. Особенно сейчас, когда я лежала рядом с Максимом, когда впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности. Поэтому я сбросила вызов, надеясь, что Вероника оставит меня в покое. Но и она не собиралась сдаваться. Телефон завибрировал снова, снова, снова…

Поняв, что Вероника не успокоится, что она будет звонить до тех пор, пока