Предатель. Я сотру тебя! - Лия Жасмин

— Тихо, тихо, дочка, — шептала она, и ее собственные слезы, горячие и соленые, катились по щекам и капали на волосы Кати. — Я здесь. Я с тобой. Все будет хорошо. Я никуда не отпущу.

Это было горькое примирение. Примирение, оплаканное слезами и выстраданное болью. В тот миг не было ни правых, ни виноватых. Была лишь мать и дитя, нашедшие друг друга посреди руин, оставленных чужим предательством. И каменная крепость Лизы, давшая трещину, стала не слабее. Она стала человечнее. И от этого — прочнее.

Глава 40

В квартире царила тихая, хрупкая гармония. Катя, измученная слезами, наконец уснула, и Лиза, укрыв ее пледом, сидела рядом, наблюдая за безмятежным, почти детским выражением лица дочери. В этой тишине рождалось новое понимание: семья — это не титул и не фамильное серебро. Это тихое пристанище, куда можно вернуться, когда мир оказывается жестоким и лживым. И никакие сплетни не могут разрушить то, что построено на любви и правде.

Размышления прервал настойчивый звонок. На экране телефона — Ирина Викторовна. Лиза вздохнула. Этот разговор был неизбежен.

Она осторожно вышла в гостиную, поднесла телефон к уху, но ничего не сказала, дав свекрови выговориться.

— Лизавета, — голос Ирины Викторовны был сдавленным, в нем клокотали сдержанные эмоции, готовые вырваться наружу. — Я не понимаю, что происходит. Катя в истерике, убежала… Это твоих рук дело? Ты вбила ей в голову какую-то чушь?

Лиза молчала, и это молчание, похоже, вывело свекровь из себя окончательно.

— Хорошо! — ее голос сорвался на высокую, пронзительную ноту, теряя привычный лоск. — Хочешь правды? Я знаю о… этой девке. Знаю всё. И да, это я… я позволила этой информации утечь. Позволила сплетне родиться! Потому что это единственный способ было встряхнуть Бориса, заставить его одуматься! А ты… ты всё испортила! Ты настроила детей против него! Ты воспользовалась ситуацией!

Лиза медленно подошла к панорамному окну, за которым раскинулся ночной город. Ее собственное отражение в стекле было спокойным и усталым. Голос, когда она заговорила, был тихим, но абсолютно четким, без единой нотки оправдания или страха.

— Ирина Викторовна, вы только что признались в том, что сознательно нанесли удар по репутации собственного сына и психическому состоянию собственных внуков. Ради какой-то сомнительной цели «встряхнуть» его. Это многое объясняет.

— Не смей меня судить! — в трубке послышался резкий вдох. — Я делала это для семьи! Чтобы сохранить семью! Катя должна быть со мной! Верни мне внучку!

— Катя дома, — холодно парировала Лиза. — Она там, где ей безопасно. Где ее не используют в качестве разменной монеты в чужих играх. Ваши манипуляции, Ирина Викторовна, окончены. Вы перешли все мыслимые границы.

Она сделала паузу, глядя на огни города.

— С этого момента любые ваши контакты с Катей и Мишей будут происходить только с моего предварительного согласия. И, вполне вероятно, в присутствии психолога. Я должна быть уверена, что подобное больше не повторится. Дети — не инструмент для давления. Они пережили достаточно.

— Ты не имеешь права… — голос свекрови дрогнул, в нем впервые послышались растерянность и осознание поражения.

— Имею, — ровно ответила Лиза. — Я их мать. И сейчас я — единственный взрослый, который думает об их благополучии, а не о своих амбициях. На этом всё. Больше не звоните.

Она положила трубку. В тишине гостиной ее дыхание было ровным. Не было чувства победы. Была лишь горечь от того, что пришлось опуститься до такого разговора, и холодная решимость защищать своих детей от любого токсичного влияния. Она посмотрела на спящую Катю. Крепость из предрассудков и манипуляций рухнул, обнажив лишь одинокую, испуганную женщину по ту сторону трубки. Но Лиза больше не чувствовала себя осажденной. Она чувствовала себя хранительницей. Хранительницей своего тихого пристанища, своего дома.

****

приглашаю вас в горячую новинку. Главная героиня застукает мужа на измене в их постели. А любовницей будет, самый близкий человек.

И вот тогда, в ту самую секунду, когда его тело напряглось в финальном спазме и в комнате повисла тишина, нарушаемая только тяжелым, прерывистым дыханием. Алана переступила порог.

Она вошла не как ураган, сметающий все на своем пути. Она вошла медленно, отчетливо стуча каблуками по паркету. И начала хлопать. Громко, мерно, иронично. Аплодисменты звучали как выстрелы в гробовой тишине.

Любовница с визгом, полным чистого, животного ужаса попыталась натянуть на себя одеяло, ее кукольное личико побелело, а глаза стали огромными от страха. Игнат резко обернулся, но его уверенность не улетучилась полностью. А губы тронула легкая, наглая ухмылка. На его лбу блестел пот, на губах — следы чужой помады.

— Браво! — голос Аланы был ледяным, без единой трещинки, хотя внутри все кричало от боли. — Просто браво, Игнат. Великолепный спектакль. Особенно финальная сцена. Такой накал страстей. Прямо как в дешевом порно.

— Алана… — он лениво поднял на нее взгляд, его грудь все еще тяжело вздымалась. — Ты… черт возьми… не вовремя.

— О, прости, — ее голос зазвучал ядовито-сладко, — я что, помешала моему любимому седовласому волку....

*****

Алана Филлипова, успешная и сильная женщина, считала, что построила идеальную жизнь. Прочный брак с любимым мужем Игнатом, двое прекрасных детей, роскошный дом. Их любовь, начавшаяся с безумного влечения и прошедшая через все трудности, казалась нерушимой. За два дня до их серебряной свадьбы мир Аланы рушится в одночасье. Застав мужа в постели с молодой любовницей. Алана оказывается на краю пропасти.

https:// /shrt/dE7b

Глава 41

Дорогой ресторан, приглушенный свет хрустальных люстр, тихая музыка — все здесь было создано для того, чтобы дарить наслаждение. Но Анна не чувствовала ничего, кроме леденящего страха. Она сидела напротив Бориса, отодвигая вилкой изысканную закуску, и смотрела на него, пытаясь поймать его взгляд. Она только что выложила свой главный козырь — сообщила о беременности. А он... он просто молчал.

Его молчание было страшнее любых слов. Оно было тяжелым, как камень, и холодным, как лед. В его глазах она не увидела ни радости, ни испуга, ни даже удивления. Лишь настороженность и... расчетливость.

Стоила ли игра свеч? — пронеслось в ее голове. Она так хотела этого человека, этого успешного, красивого мужчину, который принадлежал другой. Он был для нее символом победы, трофеем. Но теперь, глядя на его отстраненное лицо, она с ужасом понимала: он видит в ней не женщину, родившую ему наследника, а проблему. Неудобство, которое нужно устранить.

— Борис, — ее голос прозвучал слабо и неуверенно. — Я не понимаю твоего молчания. У тебя будет ребенок. Разве