Развод не приговор - Валентина Кострова

хобби. Я хочу рисовать и выставлять свои картины в галереи, развиваться и делать свое имя узнаваемым. Может однажды повезет, моя персональная выставка будет проходить в ведущих галереях мира. Главное, чтобы Олег не позволял моей бабушке и маме ставит палки в колеса.

Что касается ребенка, искусственное оплодотворение никто не отменял. Опять же, мы можем договориться, мне не жалко будет отдать мужу и свою долю. Вопрос только в том, сможет ли Олег смириться со своим бесплодием.

Роль хорошего папы вряд ли ему придется по вкусу. Сомневаюсь, что он и со своим ребенком возился бы. Воспитание ляжет полностью на меня. Я сумею совместить материнство и карьеру.

— Завтра к тебе придет Егор Сергеевич, напишешь на него доверенность, чтобы он отозвал твое заявление, — Олег выходит из ванной в одном полотенце и сразу заваливается на кровать, беря телефон с тумбочки. — Я на неделе уезжаю в командировку.

— Один? — встаю со стула и подхожу к своей стороне кровати. Ложиться не спешу.

— Один, — муж морщится, на меня не смотрит. — Будешь теперь всю жизнь припоминать случайную измену. Я же молчу про то, как ты время проводила, — тут внезапно отрывается от мобильника и устремляет на меня насмешливый взгляд.

— Если в курсе, как я проводила время, чего не брезгуешь? — скрещиваю руки на груди. — Похоже, обещанная выгода настолько заманчива, что проще закрыть глаза и сделать вид, что вообще не в курсе.

— Мы можем жить каждый своей жизнью, при этом соблюдая внешние приличия. Мне, по сути, плевать, если ты будешь путаться с этим Клинским, главное, не попадись на глаза нашей публике. Он мужик умный, сообразит, где вам устраивать тайные свиданки.

— То есть ты даешь добро? — недоверчиво приподнимаю бровь.

— Да беги хоть сейчас к нему, мне плевать, бабки дома нет, она загородом с твоей мамашей.

Мне не нужно повторять дважды. Я сразу убегаю в сторону гардеробной, одеваюсь в спортивный костюм, хватаю кепку и ищу свой мобильник. Нахожу его на туалетном столике, пока вызываю в приложении такси, чувствую на себе взгляд Олега. Оборачиваюсь, он прищуривается.

— Ты серьезно? — тихо и как-то недоверчиво спрашивает.

Впечатление такое, словно до этого момента не допускал даже мысли, что у меня с Клинским что-то может быть. Ляпнул просто так, а попал в яблочко.

— Ты же сам сказал, что мы можем жить каждый своей жизнью, — прячу телефон в карман, надеваю кепку. — Я вернусь завтра до приезда моих родных.

Не жду реакции Олега, а задержись на пару минут, он бы непременно начал меня отчитывать, что как минимум не с тем связалась. И сбегая по лестнице, мне совершенно плевать, расскажет бабушке обо мне и Антоне или промолчит.

Безумно нервничаю. Переживаю по поводу того, как Клинский меня встретит. Он просил остаться, а я сбежала, ничего толком ему не объяснив. Да и сейчас мне не очень хочется рассказывать, почему повела себя как последняя стерва, придется признаться, чем шантажировали, ему это не понравится. Не хочу, чтобы он волновался, тревожился за себя и за меня. Сейчас мне жизненно необходимо просто оказаться в его объятиях. Вдохнуть его запах, уткнувшись носом в его шею. Оглохнуть от звука его сердцебиения.

Мне удается прошмыгнуть на территорию жилого комплекса без вызова в домофон, таким же образом попадаю в подъезд. По чистой случайности попались запоздавшие откуда-то соседи Антона.

Замираю на мгновение и перевожу дыхание лишь тогда, когда оказываюсь перед дверью. Даже начинаю сомневаться в правильности своего поступка. Может стоило позвонить, предупредить. Кто знает, чем занят сейчас Антон. Или кем.

Нажимаю на звонок и жду. Секунд пять, которые кажутся бесконечностью. И когда открывается дверь, у меня чуть не подгибаются ноги от волнения. Увидев взъерошенного Антона с осунувшимся лицом и тусклым взглядом, сердце болезненно сжимается. Чувствую себя виноватой. Ведь это я причина его такого подавленного состояния.

— Антон…

Только и успеваю произнести его имя, как он шагает ко мне и крепко обнимает. Так крепко, что я едва могу дышать, но отталкивать его мне даже не приходит в голову. Я просто обнимаю в ответ. Мне хорошо. Мне уютно. Я там, где меня ждут.

Как же приятно, когда о тебе заботятся, не достают глупыми вопросами и не учат жизни. На душе спокойно, тревожность куда-то ушла, уступая место какой-то эйфории. Так странно чувствовать себя счастливой просто от того, что пришла к человеку, на ночь глядя без предупреждения, чтобы обнять, увидеть, немного побыть рядом. Такие простые желания и такие очень важные одновременно.

Грею руки об горячую кружку, смотрю на то, как Антон делает для меня бутерброды. Он спросил, голодная ли я. Вместо меня ответил мой желудок. Забавно, но в моей семье никто о подобном не спрашивает. Прием пищи строго по графику, если пропустил что-то, то это твои проблемы. При этом заказывать доставку на дом и готовить самому запрещено. Странные правила, но сколько себя помню, их соблюдают.

— А где Мия? — спохватываюсь запоздало.

Сестра Антона не стала бы прятаться в своей комнате, узнав, что я пришла. Мы бы сейчас с ней обсуждали моду, книги, она бы рассказала мне свои сплетни о друзьях. Мия отражение того, чего я лишена. Мы во многом похожи, но как по разному живем, какие разные у нас проблемы. И честно говоря, я немного ей завидую. Хочется вот этой ее суеты: университет, сессия два раза за курс, встречи с однокурсниками, тусовки, прогулки до утра. И многое другое. Меня во много ограничивали. Это я осознала совсем недавно.

— Уехала с подругами загород в дом отдыха. Пытается надышаться свободой перед новым учебным голом, — ставит передо мной тарелки с едой и фруктами, садится напротив. Меня смущает его внимание, когда начинаю есть. Но просить не смотреть не хочу.

— Мы одни, получается, — произношу с набитым ртом, и, наткнувшись на потемневший взгляд Антона, чуть не давлюсь едой. — О чем ты думаешь! — возмущаюсь, отхлебывая чай.

— Ни о чем таком, — усмехается, отщипывая виноградину. — Лучше расскажи мне, что происходит. Сначала ты обрубаешь все связи со мной, потом внезапно возникаешь перед моей дверью. Я в легком замешательстве.

— А все так хорошо начиналось, — показательно горько вздыхаю, разглядывая виноград. — Я вынуждена так была поступить. Я даже не уверена, что не будет последствий от моего сегодняшнего поступка, однако, очень хотелось тебя увидеть. Очень скучаю по тебе, — робко поднимаю глаза на Антона. Он понимающе качает головой.

Похоже, не только я тоскую. Прикусываю губу, так как едва сдерживаюсь, чтобы не расплыться в довольной улыбке. Улыбнусь, разговор свернет