Десятая невеста. Драконья печать - Лиса Райс

С тех пор, как она выжила и не испугалась меня, узнав о моей сути. Не посчитала чудовищем. А еще отказалась от драконьих сокровищ. Признаться, когда она так порывисто и гордо отвергла мое предложение, это даже задело меня. Испокон веков люди охотились за нашими богатствами. Даже легенды слагали о драконах, что спят на горах золота. А она… опальная дочь, котороая едва ли сможет вернуться к прошлой своей жизни, просто бросила мне обратно в лицо мою же брезгливость.

Занятная девчонка.

Полог балдахина движется, я бросаю на него взгляд, но тут же из-под кровати появляется сонная мордашка Искры. Видимо, виверна вернулась в свою любимое укрытие, когда нас еще не было в спальне.

Я, конечно, не признавался Мистре, но слегка беспокоился об этой непоседе. Иногда она бывает слишком порывистой. Не хотелось бы, чтобы она попалась жрецам культа.

Я улыбаюсь, наблюдая, как моя маленькая спутница кружит над креслом, где спит моя невеста.

Удивительно, как быстро Искра привязалась к девушке. Обычно виверны сторонятся людей, особенно незнакомцев. Но с Мистрой все иначе — с первой встречи Искра неожиданно встала на защиту человечки. Даже на меня шипит, когда я делаю что-то не по ее.

Виверна опускается на подлокотник кресла и легонько касается крылом руки спящей девушки. Жест почти… нежный? Заботливый? Я знал, что малые виверны способны к привязанности, но такую открытую симпатию к человеку вижу впервые.

— Скучала по ней? — тихо спрашиваю я, и Искра поворачивает головку в мою сторону, издавая тихий щебечущий звук, который я интерпретирую как согласие.

Виверна снова прикасается к руке Мистры, на этот раз настойчивее. Девушка хмурится во сне, затем ее веки дрожат и открываются. Глаза, затуманенные сном, быстро проясняются, когда она видит маленькое существо.

— Искра, — голос Мистры хриплый со сна, но в нем слышится неподдельная радость. — Ты где пропадала? С тобой все хорошо?

Она открывает объятия и виверна без колебаний опускается ей на колени, сворачивая полупрозрачные крылья и удобно устраиваясь, словно в привычном гнезде. Мистра осторожно поглаживает ее между острыми рожками. Искра прикрывает золотистые глаза, издавая звук, похожий на мурлыканье.

— Вы подружились, — замечаю я, не в силах скрыть удивление в голосе.

Мистра поднимает взгляд, улыбается — открыто, искренне. Такая улыбка неуместна в этом проклятом замке. Неуместна, но все же она есть.

И это выбивает меня из привычной хмари. Слишком ярко. Слишком… тепло.

Так неровен час, я снова начну чувствовать.

— Она спасла мне жизнь, — произносит девушка. — В тот раз, с Пожирателем, и потом… в темнице. Не знаю, как бы я справилась там одна.

— Малые виверны чувствуют магические связи, — произношу я, подбирая слова. — Возможно, Искра почувствовала, что ты… важна для меня.

Последние слова вырываются прежде, чем я успеваю их обдумать. Мистра вскидывает голову, ее глаза расширяются от удивления. Не меньше удивлен и я сам. Важна? Чем? Как ключ к снятию проклятия? Или…

Не успеваю закончить мысль. Боль, острая и внезапная, пронзает позвоночник. Суставы ноют, мышцы напрягаются, кожа горит, особенно вдоль спины и на плечах. Дракон пробуждается, раньше, чем я ожидал.

Я резко встаю, опрокидывая столик с бокалом. Вино разливается по темному ковру кроваво-красным пятном.

— Пора, — сквозь стиснутые зубы произношу я.

* * *

Мистра мгновенно понимает. Ее улыбка исчезает, страх вспыхивает в глазах, но к нему примешивается что-то еще — решимость. Она быстро встает, Искра подлетает ко мне со встревоженным клекотом.

— К темнице? — спрашивает девушка, натягивая туфли.

Я киваю, не доверяя голосу. С каждым вдохом жжение в груди становится сильнее. Ребра ломит от нарастающего жара. Человеческое тело не предназначено для драконьего пламени. Я должен позволить себе хотя бы частичный оборот, но понимаю, насколько это может быть опасно.

Третья ночь. Последняя.

Зверь знает это. Знает, что проведет еще год под печатью. И это приводит его в еще большее исступление. Он в ярости.

Драконы должны свободно жить в небе, а не сидеть внутри человечьего тела, запертые. В этом замке я даже не могу расправить крылья, нигде недостаточно места для этого.

Волна раздражения распаляет огонь внутри, и я давлю эмоции.

Рано. Я дам им выход позже. Может быть даже снова попробую прорваться в ту дверь, через которую приводили невест для ритуала.

Мы спешим по коридорам замка, Искра летит впереди, то и дело оборачивается на меня, смотрит обеспокоенно. И я знаю, что она видит. Растрепанные волосы, вертикальный зрачок. Мое дыхание сбито, я то и дело сжимаю челюсть, чтобы подавить новую вспышку.

Мистра бежит следом. Девчонка не поспевает за мной, но я не могу ждать. Не могу заставить себя замедлиться.

Нет. Я должен довести ее до темницы. Убедиться, что она в безопасности. От этого зависит и моя жизнь. Черта с два Ктулах получит мое сердце.

Новая волна жара в груди выбивает из меня мучительный короткий мучительный стон. Я хватаюсь за стену и оставляю глубокие борозды в камне.

Мистра, кажется, издает что-то похожее на писк. Стоит, смотрит на меня своими огромными глазищами. Только вот там не ожидаемый ужас, к которому я, пожалуй, даже привык.

В них хренова жалость.

Это заставляет меня выпрямиться. Позвоночник стонет, мышцы напряжены так, что кажется вот-вот порвутся. Но я возвращаю себе осанку. Заставляю лицо вернуть маску холодного спокойствия.

Человечка жалеет тебя, Вестар, ты просто жалок.

— Идем, — произношу как можно более спокойно.

Она хмурится. Кусает губу.

О предки… Зачем она это делает?

Я тут же чую я на языке ее вкус. Соленый с примесью слез, но при том все равно до одури сладкий. Тот поцелуй в темнице… Как же она бесилась, когда я сказал, что это ничего не значит. Думал, даст пощечину, но…

Теперь перерд мысленным взором ее обиженная мордашка. Интересно, ее кто-то учил делать такое лицо или она сама не знает, как выглядит при этом? Как расширяются ее зрачки, придавая глазам почти черный цвет. Как синева радужки становится ярче, а на бледной коже проступает розоватый румянец.

Побери ее пламя вместе с ее сладким вкусом и мягким податливым телом.

Впрочем, мысли обо всей этой вакханалии помогают мне продержаться до зала.

Я уже вижу выход из коридора. С каждым шагом трансформация прогрессирует. Я чувствую, как на коже проступает чешуя, как меняется зрение — картина мира становится резче, наполняется оттенками, недоступными человеческому глазу.

— Быстрее, —