Сокровище дархана - Марианна Красовская

Варваре это будет по душе. И взаправду, она повеселела, заулыбалась, клятву его приняв. Успокоилась разом, шутить начала. Даже осмелилась попробовать рыбную похлебку, хоть потом долго плевалась.

И спать легла не раздеваясь, и уснула быстро. А Асахану почему-то было тревожно. Он жалел, что рядом не было Ингвара. Впрочем, и он уснул.

А наутро обнаружил, что их обокрали, — счастье еще, что не прирезали во сне! Но ни золота, ни серебра, ни каменьев, ни смены одежды у них больше не было, и даже кинжал из-под тюфяка увели! А все потому, что Сахи был слишком усталый. Сон его сморил прежде, чем он успел наложить защитные чары на комнату. Словом, со всех сторон виновен.

Глава 20

Коварный Угур

Ингвар смеялся. Хохотал. Рыдал от смеха.

— Как? — спрашивал он у Асахана и Варвары. — Как вы не услышали? Чем вы вообще были заняты?

— Мы спали! — вспыхнув, ответила звонко Варя. — Не смей даже намекать ни на что, я девушка честная! И вообще, мы с Сахи побратались! Посестрились… Стали назваными братом и сестрой.

Ингвар резко посерьезнел и спросил удивленно:

— А зачем?

Кох и морка переглянулись смущенно и опустили глаза. Теперь, при свете дня, повод и в самом деле показался глупым. Полно, не убыло бы с Варвары, если б она переночевала в одной комнате с Асаханом. А тот, даже если и хотел бы подружку пощупать за аппетитные выпуклости, насильником не был никогда. Ему сказали «нет», и он понял с первого раза.

— Так подсказали предки, — туманно пробормотал Асахан.

Отличный ответ, всегда уместный. Он ведь шаман. Попробуй докажи, что лжет! Ингвар же спорить не стал, только усмехнулся.

— Ладно, предки так предки. Варвара, теперь ты и мне сестра тоже, ведь мы с Сахи братались уже давно. Скажите мне, почему вы не разнесли весь этот постоялый двор и не забрали наше золото обратно?

— Мы пробовали, — пробормотала Варька, трогая разбитую губу. — Их много, у них мечи.

— И палки, — добавил Сахи, потирая плечо. — Дерутся как шулмусы[1]. А мы безоружные.

— Вас выкинули из корчмы? — понимающе кивнул Ингвар. — И даже не покалечили?

— Ну да. Не то пожалели, не то побрезговали, — вздохнул кох. — Я не в обиде. Подорожная обошлась нам недешево, но свою голову я оцениваю дороже.

Ингвар кивнул. Часть денег осталась у него, так что голод им не грозил. А спесь с «великого шамана» сбили ловко. Можно надеяться, что урок он усвоил. Время для магии — когда ты за спиной воина. А если на тебя нападают десять вооруженных мужиков, пусть даже не слишком сноровистых, а у тебя руки пустые — лучше бежать, а не геройствовать зазря.

Варвара молча смотрела в землю. Она-то вообще сунулась напрасно. Но два или три носа успела своротить — лишь потому, что «белобрысую бабу» всерьез не приняли.

Были они с Сахи грязные по уши. Вот это больше всего обидно. Их бесцеремонно вышвырнули из трактира прямо в какую-то лужу, а сменной одежды теперь у путников не было. И если Асахан может еще переодеться в сорочку и штаны побратима, то Варьке надобно где-то постирать и свой наряд высушить. И волосы бы вымыть… Глупо как вышло, стыдоба! Отец узнает — всю жизнь припоминать будет. Лучше б не узнал, конечно.

Да и с Сахи вышло неправильно. Отец ведь что наказывал: первый сын Великого хана — тебе ровня. Присмотрись, авось и слюбитесь. В Кох, конечно, не отпущу, но здесь ему место найдется. Вот возьму Волчий Посад… Молодой князь там уж больно мерзкий. Слухи про него недобрые ходят, да люди жалуются, бегут с тех земель. А если люди бегут, то недолго осталось юнцу княжить. Волчий Посад с бергородскими землями граничит, можно их и объединить. А наместником кого поставить, не Варьку же? Братец пока не дорос, мал еще. Вот Варькиному мужу вотчину отделить — самое милое дело. Так что, доченька, не упускай своего счастья. Благословляю тебя на подвиги ратные, все равно с тобой совладать не умею. И люблю больше жизни, и прибить дюже хочется.

Матушка, а вернее, мачеха, за такие слова батюшку бы ухватом огрела или поленом в лоб зарядила. Не позволила бы никогда девку с двумя молодцами отпустить. Даже и зная, что Ингвар — юноша серьезный и надежный. Негоже это… Но вышло как вышло. Не думала даже, а стала не невестой, а сестрицею. Отец расстроится, пожалуй. Не бывать Асахану наместником Волчьего Посада, пусть в степи саблею машет. Впрочем, и Варьке такого счастья не надобно. Не хочет она княжить, слишком ленива для того. Это ведь чуть свет подниматься, домочадцами командовать, гостей принимать, в суде заседать. А самое жуткое — казни вершить. Как ведь теперь заведено: женщин нынче к женщине ведут, а то и мужики к ней на судилище просятся. Думают, поди, что баба — жалостливая, ее можно умолить о милости. Зря они так, князь Бурый куда как снисходительнее к людским порокам. Он по доброте судит, а Марика — по справедливости. Княгиня и наказание назначает, и сама следит за тем, чтобы все исполнено было.

Варька даже думать о таком боится. Она и не мудрая, и слушать умеет плохо. Нет, судьей быть — не по ней. Да и женой правителя — радости мало. Ольг всегда в делах, его и дома-то не бывает. А Варвара хотела мужа ласкового, доброго.

Словом, прощения просим, батюшка, а наместником в Волчьем Посаде Асахану не быть.

— Через три дня мы дойдем до Вашуна, града, где находится императорский дворец, — вещал Ингвар, даже не подозревая, какие мысли крутятся в светловолосой голове его нежданной сестрицы. — И там разделимся. Я лисом обращусь, а ты, Асахан, отведешь Варвару к Угурскому Змею. Скажешь — женщина-богатырша. Самое то, чтобы гарем охранять.

— Ты, изверг, меня погубить вздумал? — взвизгнула Варька. — А ежели Змей ваш пожелает меня женою сделать?

Ингвар усмехнулся и качнул головой.

— А что ты лыбишься? Аль недостаточно хороша? — нахмурила брови Ольгова дочка.

Батюшка у нее по молодости вспыльчив был, от злости и обиды даже с бером побратался, а Варвара уродилась его продолжением более, чем прочие дети. И сейчас слушать не желала, полыхая негодованием.

— Варенька, конечно же, ты хороша, — примирительно сказал Ингвар, пряча улыбку. — И в другое время Угурский Змей тебя бы мимо не пропустил. Но пока вы дрыхли, я побегал лисицею и послушал, что люди бают. Кстати, не стыдитесь своей оплошности, вам в еду сонного зелья подмешали, я слышал, хозяин