Сокровище дархана - Марианна Красовская

Варька приветливо улыбнулась хозяину корчмы и невинно хлопнула глазами.

Угур задумался. Камешек исчез в его рукаве, словно и не было ничего.

— Я могу вам помочь, — наконец кивнул старик. — Сын у меня в Змеиных садах служит. Расскажу ему про вас, ему интересно будет. Пока же отдыхайте. Приготовлю вам баню с дороги. Арья проводит.

Он легко поднялся и отошел, а Варька с укоризною уставилась на Асахана.

— Нас разоблачили, — шепнула она.

— Интересный старичок, — качнул головой Сахи, улыбаясь. — Бывший воин. Маг, вероятно, причем сильный. Нет, он нас не выдаст.

— Почему так решил?

— Хитер очень. Своей выгоды ищет. Да и знаки на его руках любопытные. Наран-гуай мне всякое рассказывал. Каждый знак о чем-то говорит. Некоторые я узнал.

— И что за знаки? — недовольно спросила Варька, опасаясь теперь прикасаться к еде.

— Потом расскажу, — мотнул головой Сахи. — Ешь, не робей. Не отравлено. Глупо нас травить в центре Вашуна. Дорогой у нас нынче ужин будет, зато без подвоха.

На взгляд Варвары, подвоха было хоть облейся, но она промолчала. Ей давно уже не нравилось все происходящее. Добром это не кончится. Варька всегда знала, что особым умом она не отличается. Силушкой да красотою ее бер не обидел, а вот разума мог бы и поболе отвесить. Ну так она и не лисица…

Побратим сказал — не переживать. Что же, пусть так. И Варька смело выхлебала всю похлебку, закусила жареным мясом и хлебцами, да и рис весь доела. Вкусно было, не хуже, чем дома. А потом следом за крошечной Арьей (как оказалось, внучкой хозяина) проследовала в баню, где Варвару запихнули в деревянную бочку с кипятком. Чуть не сварили — да в травах с маслами, — но все же не доварили. Вениками не били и водой ледяной не плескали, но все равно славно. Банные девки и плечи белые размяли, и косу распустили да вымыли, и простынями свежими обмотали. Варька пришла в комнату, им отведенную, разморенная, сонная, довольная. Хоть тут и не было привычной постели, но на полу лежал толстый тюфяк с чистым покрывалом, и даже подушка, перьями набитая, нашлась.

А еще нашелся Ингвар, хмурый и печальный. Через какую дыру он сюда пролез? Чудеса, да и только. Он сидел рядом с Асаханом и о чем-то ему толковал. Варьку увидел, отвернулся смущенно, замолчал.

— Ты, никак, уже весь город оббегал на четырех лапах? — спросила Варвара, забираясь под покрывало.

— Угу.

— И что нового узнал?

— Я Ситару видел, — тихо сказал Ингвар. — Издалека, но все же…

— И что она? Тоскует?

— Если бы. В шелках да драгоценностях. Танцует, гуляет и выглядит совершенно счастливой. Может, зря мы за ней пришли? Она и уходить-то не захочет, наверное.

Глава 22

Встреча

Игра затягивалась, а Ингвар не приходил.

Змей все строже глядел на Ситару. Его глаза жадно блестели — девушка видела такие взгляды и раньше. Так мужчины смотрят на золото и драгоценные камни. Было страшно. Принцесса, конечно, сокровище, но отнюдь не угурское. Дарханайское, а точнее — папино. Сокровище дарханов. Одна из последних женщин, которая еще способна восстановить род.

Дарханы вымирали, хоть и лета их были долгие, насыщенные днями. Виной всему — глупое сердце. Не умеют дарханы жить без любви, а любовь в их жизни случается лишь раз. Когда мама умерла, умер и дархан Серадж. Не полностью, конечно, но больше наследников у него не будет.

Ситара думала, что, если Ингвар опоздает, она тоже умрет. Не сможет она стать женою нелюбимого. Умрет — и перейдет на следующий круг жизни. Не так уж и страшно. Наверное, нужно было согласиться на предложение Василя. Убить человека Ситара все же не сумела бы, но ранить — возможно. Змей бы подобное не простил даже золотой жене. Вот только смерть ее была бы мучительной.

Василь был разочарован ее отказом. Сказал, что она трусливая маленькая девочка, а вовсе не тигрица. Но потом добавил, что не все рождаются воинами. В мире нужны и хлебопашцы, и портные, и красивые беззащитные женщины тоже. Дракон Ситары внутри бесновался и царапался, но сама принцесса только вежливо улыбнулась и сказала, что будет еще у Змея какая-нибудь смелая жена. Чуть позже, когда он наиграется и поймет, что дарханайка неспособна подарить ему золотое дитя.

Она даже не спросила, сколько уже женщин пытались убить Змея, но Хонга, о чем-то догадавшись, безжалостно и в красках поведала своей хозяйке про судьбу тех, кто не смирился со своей участью.

— Одну из жен отдали солдатам, — рассказывала девочка. — Она быстро умерла, на второй день, кажется. Еще одну бросили на растерзание львам. Это тоже милостивая смерть, господин пожалел бедняжку. А еще была такая красивая, рыжеволосая, высокая, вот она долго умирала. Ее закопали в землю по шею. Это господин про новый вид казни узнал, так в моревских землях мужеубийц казнят.

Ситара после ночами спать не могла. Ей снилось, как ее в землю закапывают. Или на потеху солдатам кидают. Почему-то во сне она видела Хашура, который за ее смертью наблюдал совершенно равнодушно. Предатель! Если бы Ситаре позволили еще раз с ним увидеться, она бы плюнула маленькому угурскому магу в лицо.

А тут еще Змей прислал новое платье — красное, с золотыми птицами на подоле. Что это, как не намек на то, что ее время истекает? Красный — цвет для невесты. Во всех известных Ситаре народах.

— Видеть тебя не хочу! — сказала принцесса своей юной надсмотрщице, вновь проснувшись на рассвете с криком. — Уйди с глаз моих!

— Но госпожа…

— Голова болит, — соврала Ситара. — Я прогуляюсь по саду, пока там никого нет.

Императорские жены не любили вставать рано. Дескать, трава мокрая и солнце не греет. К тому же утром приезжали разные торговцы… Ситара ничем не рисковала. Ей хотелось побыть в одиночестве и поплакать о своей горькой судьбе. Главное, чтобы никто не видел ее слез. Назло Змею и Хонге принцесса выбрала самый простой черный халат. Цвет вполне соответствовал ее внутреннему состоянию.

Хонга не стала удерживать свою госпожу. Она догадывалась, что Ситара несчастна, жалела ее, но понять не могла. Какая капризная эта чужеземка! Змей так терпелив с ней, так щедр, так добр — а принцесса нос воротит. Палками бы ее по пяткам — мигом по-другому запоет! Утренние прогулки Ситары были Хонге привычны. Она знала, что та вернется к завтраку, и совсем даже