Сокровище дархана - Марианна Красовская

Морок, действительно, было три. Все светловолосые и голубоглазые, в длинных светлых платьях. Они уставились на Варьку с удивлением… и с жалостью?

— Как же тебя угораздило, сестра? — спросила на моревском старшая. — Неужели проклятые угуры снова в набег пошли?

— Долгая история. — Варьке вдруг полегчало от одного только родного говора. — Ох, сестрички! Я с утра голодная!

— Я принесу поесть! — подскочила одна, невысокая и с ямочками на щеках. — И воды принесу.

— Ты откуда? — продолжала допрос та, что постарше.

— Из Бергорода.

— Я Дарья, из Лисгорода. Маруся — она тоже бергородская, а Яся — из Волчьего Посада. Расскажи нам, стоят ли наши города, золотится ли пшеница в полях, поют ли девушки песни?

— В моревских землях мир и благодать, — вздохнула Варька. — Давно ли вы тут, красавицы? Почему вас никто не выкупил?

— Давно, милая. Мне пятнадцать годиков было, когда проклятые угуры сожгли деревню, родителей моих погубили, а меня и сестер увели в рабство. Где остальные, я не ведаю, а я, почитай, полжизни в неволе томлюсь. Повезло мне — заговоры нужные знаю и от злодея не понесла. Хочешь, и тебе чрево заговорю? Тогда Змей быстро тобой пресытится, и будешь жить хоть и здесь, в клетке, но покойно, мирно.

— Меня не женою Змей взял, а охранницей, — неуверенно пробормотала Варька. Заговоров она не боялась, у нее мачеха была самой настоящей ведьмой. Но стоило ли рисковать?

Морка по имени Дарья грустно рассмеялась:

— Ты красивая. А Змей любит красивых женщин. Не зарекайся.

Яся из Волчьего Посада поставила перед Варварой большое блюдо с мясом и овощами. Не так уж плохо жили наложницы в нижнем гареме — голодом их не морили. Варька накинулась на еду, а женщины с печалью качали головой: оголодала, бедная!

— Мы здесь живем все вместе, — журчала Дарья, подавая новой подруге большую глиняную чашу без ручек. — Пей, это чистая вода. Воды тут много. Вино да сладости достаются верхнему гарему, но мы не жалуемся. Держимся друг друга, ни с кем не ссоримся, нас и не трогают. Тут все так живут: те, что с востока, не любят западных, а угурки с островов чураются и тех, и других. Но все равно — спокойнее, чем наверху. У верхних наряды и золото, но им и в спальню к извергу ходить приходится. Впрочем, тут многие за счастье считают, когда господин их выбирает.

— Но не вы, — кивнула Варька.

— Но не мы. Мы — птицы дикие, лесные. Никогда рабынями не были, сами себе мужей выбирали. Родились свободными и умрем свободными.

И все три кивнули.

Варька вздохнула. Ну и что ей теперь делать? Бросить соплеменниц в заточении невозможно. Придется не только Ситару выводить, но и своих женщин. И рассказать бы им о том, что, может быть… Нет, молчи, Варвара. Не стоит попусту языком трепать. Хуже нет того, чем дать напрасную надежду. А ежели не сдюжишь? Пусть они лучше не знают ни о чем.

— Тоскливо вам тут, девоньки?

Морки переглянулись.

— И вроде привыкли уже, — жалобно протянула Яся. — Тепло, сыто, в саду гулять можно. Делать ничего не нужно. Но так домой хочется!

— Уж лучше в поле трудиться, чем такая жизнь, — кивнула Маруся. — Дома-то елки родные да березки — лучше всяких цветов. И петь можно. А здесь за песню и побить могут. Не положено женщине петь, только танцевать можно, но танцы тоже варварские: руками да ногами дрыгать.

— И что же, цельными днями с утра до ночи есть, спать да гулять? — попыталась увести разговор в нужную сторону Варька. — Так со скуки скопытиться можно. Никаких развлечений?

— Ну, торговцы приходят, — вздохнула Дарья. — Да только не к нам, а к любимым женам. Да и ладно, больно мне эти зонтики и серьги нужны! Иногда театр приезжает, но нас туда не пускают. В зверинец сходить можно, но то разве радость? Там звери, что и мы, — в клетках сидят.

Вот оно!

— Что за зверинец?

— Любит Змей, чтобы хищные звери у него из рук пищу брали, — скривилась Дарья, которая в этой троице была и старшей, и главной. — К львам да барсам нас не пускают, те для устрашения и кровавых казней, а тигра увидеть можно, волков красных… И Василя, конечно.

— Василь — тоже наш, из Волчьего Посада, — пояснила Яся. — Краси-и-ивый! Но жены Змеиные даже смотреть не должны на других мужчин. Да и неинтересны мы Василю.

По голосу девушки Варвара догадалась: эта смотрела. И, быть может, даже полюбила. Но таинственный Василь взаимностью не ответил. А зря — Яся красивая.

— Покажете мне зверинец? — попросила Варвара.

— Конечно. Завтра, да? Сейчас уж спать пора. Ложись с нами. Цинна принесла тюфяк, подушки и покрывало. И все же… точно заговор не хочешь от деточек?

— Хочу, — вздохнула Варвара, рассудив, что до возвращения в отцовский дом ей точно никакие младенцы не нужны. — Читай.

И улеглась на указанный тюфяк, позволяя Дарье приложить ладонь к своему животу.

Глава 25

Репейник

Вань Хо за Варварой не явился ни утром, ни к обеду, и девушка поняла, что про нее позабыли. Или, быть может, у главного евнуха нашлись заботы поважнее. Она не могла знать, что смотрителя гарема с утра били палками по пяткам за то, что золотая невеста императора тяжело заболела. Знала бы — позлорадствовала бы. Пока же пришлось осматриваться самой.

Даже нелюбимые жены в Змеиных садах жили сыто и сладко. Подивившись обильному обеду и красоте цветущих роз, Варвара отправилась в зверинец. Провожавшая ее Дарья глаза опускала и сутулилась, а прекрасные угурские девы в разноцветных одеяниях шипели ей вслед гадости.

— Не любят тебя здесь? — хмыкнула Варька.

— Боятся, — пожала плечами Дарья. — Я тут ведьмой слыву. Раны заговаривать умею да всякие язвы насылать. Правда, того они не ведают, что за всякую хворь я вдвое на себя беру. Поэтому только грозить и могу.

— Но ведь кому-то и наслала? — лукаво улыбнулась Варька.

— Да было дело…

Дальше Дарья нахмурила светлые брови, поджала алые губы и угрюмо замолчала. Варвара поняла, что эту историю нынче ей не поведают, и ободряюще улыбнулась новой подруге:

— Не робей. Меня тронут — пожалеют. Я нос сломаю мигом, и никакой отдачи не будет. Не понимаю только…

— А?

— Чего это одни морки недовольные? Остальные, вон, счастливые какие.

— А те, кто недоволен, долго не живут, — спокойно ответила Дарья. — Были у нас всякие. И кохтки, и иштырки, и еще заморские жены. Кохтки — те вообще бешеные. Им лучше смерть, нежели полон. Всех