Сокровище дархана - Марианна Красовская

— Ну-ну, у нас кохи такие романтичные стали… И в кого ты такой баюн, Сахи? В маму аль в отца?

— Точно не в маму, — вздохнул юноша. — В бабушку, пожалуй. Она меня любит больше всех внуков. Она много сказок знала. Это у нее я научился петь.

Варька внимательно на него взглянула и несмело улыбнулась. По ее мнению, Сахи не похож на человека, у которого есть бабушка. Он вообще напоминал ей хитрого лесного духа, который может запутать кого угодно. Ингвар — тот другой. Чистый и ясный, как вода в ручье. А Асахан — будто болото. Вступишь в него — и увязнешь сначала по колено, потом по пояс, а потом и вовсе по уши.

Княжна даже не знала, кто ей больше по нраву. С обоими было интересно и весело. Отец, поди, ждет, что она одному из юношей станет женою. Говорят, с Ингваром ей свадьбу еще в детстве прочили, но гляди ж — лис другую любит. Впрочем, ничего из их любви пока хорошего не вышло. А Сахи все же первенец Великого хана, он по статусу выше и, наверное, богаче. Да только вот незадача: оба Варваре нравились… как братья. Причем, наверное, младшие. Ей хотелось юношей накормить да погладить по волосам, не больше.

Земли угурские широки, дороги длинные, пыльные. День целый шли — утомились. Ингвару хорошо — он то лисицею побегает, лапы разомнет, то в суме дрыхнет, а у Варьки ноги гудят и лицо все горит, а на зубах пыль скрипит. И то сказать, по базару да по улицам бегать проще было отчего-то.

— Сахи, надобно отдохнуть, — не выдержала девушка. — Я же сейчас упаду, ты меня не утащишь.

— Ну надобно так надобно, — покладисто согласился кох. — У реки или под крышею лучше?

Если бы лисы умели говорить, то Ингвар бы живо напомнил про то, что угуры не слишком жалуют гостей. Но лисы могут только рычать да тявкать, и Асахан ничего не понял. Зато Варька, сложив руки перед собой, взмолилась:

— Под крышею! Молочка бы… или хоть похлебки горячей!

Лис тяжело вздохнул, а Асахан свернул к ближайшей деревне. Нищей и убогой, как и все вокруг. Эх, оказывается, у кохтэ такие роскошные нарядные шатры! Не то что эти кособокие домишки из палок, обмазанных глиной. Недолго думая, юноша пошел к самому богатому дому, безошибочно распознав в нем постоялый двор. Деревянный, с решетчатыми стенами и забавно закругленными вверх крыльями крыши, он показался Асахану наиболее безопасным. И уж конечно, там есть еда!

Увидев квадратную серебряную монету, старый хозяин трактира «Жирная ласточка» растекся в масленой улыбке. У него тут же нашлась для дорогих гостей самая лучшая комната и горячая похлебка из рыбы и рисовой муки. К счастью, Сахи помнил наставления отца. Он отказался от местной посуды и протянул угуру свои деревянные миски. Но от «самой лучшей комнаты» путники все равно пришли в ужас. Земляной пол, засаленные тюфяки с подозрительными пятнами (уж не кровь ли это?), узкое решетчатое окно. И мебели — только кривой деревянный стол.

Варвара пыталась сдержать брезгливую гримасу, но когда она заглянула в миску, ее все же прорвало:

— Что за дрянь? Это еда или замазка для стен?

Сахи попробовал и решил: есть можно. Особенно если пару недель голодал. Он все же не рос в княжеском тереме. Но, взглянув на сердитое лицо своей спутницы, он все же сходил на кухню и принес оттуда холодного риса, мелкой жареной рыбы и пресных лепешек. Такая трапеза Вареньку устроила.

Ингвар, обратившийся в человека, огляделся и усмехнулся:

— Хороши хоромы. Возле реки да под синим небом — куда привольнее. Вы как хотите, а я на улице спать буду.

Забрал свою миску с супом, выхлебал в несколько глотков, обернулся лисом и выскочил в окно.

Варвара поглядела ему вслед и вдруг покраснела пятнами. Никогда она еще не ночевала в одной комнате с чужим мужчиной. Как-то это совершенно неприлично. Одно дело втроем — да возле реки или в лесном шалаше, и совсем другое — вот так наедине.

— Позови его обратно, — потребовала она.

— Зачем это? — удивился Сахи. — Тут все равно только два тюфяка. Мне что, на полу спать? Или с Ингваром в обнимку?

Ага, на ее постель он не претендовал.

— Неприлично незамужней девице с молодцем в одной горнице ночевать! — выдала Варька свою тревогу.

Асахан фыркнул:

— Как будто с двумя — прилично!

— С двумя, пожалуй, не так страшно.

Сахи подумал, что Варвара все-таки очень наивна в свои годы. В Кохе девицы куда более раскрепощенные. Но озвучивать свои мысли не стал, кинул только:

— Тебя не трону, обещаю. Разве что сама приставать будешь.

— Не буду! Ты мне не люб!

— Вот сейчас было обидно. А кто люб, Ингвар? — развеселился Сахи.

— Нет. Вы оба мне в мужья не годитесь, — мотнула головой Варька.

— А что, приставать только к мужу можно?

— Да, — твердо ответила девушка. — Я только того мужчину целовать буду, которого в мужья возьму. Я не какая-то там… я — дочка княжеская.

— Все понял, дочка княжеская. Ну, коли я тебе в мужья не гожусь, то хочешь — побратаемся? — Сахи вдруг показалось, что это прекрасная мысль. Он Варьку с удовольствием бы потискал — нравились ему девушки в теле, — но замуж? Бр-р-р. Зачем ему жена, которая его побить может? А вот сестра такая — это очень даже полезно.

— Побратаемся? — прищурилась Варька, у которой в голове мысли вертелись очень схожие. — А давай! У вас, дикарей, как это делается?

— Да поди так же, как у вас, скучных землепашцев, — хмыкнул Сахи. — Кровью обменяться да на золоте поклясться.

— А золото где взять?

— У меня в мешке найдется несколько монет.

В суме Асахана были не только монеты, но еще и несколько драгоценных камней. А на поясе нашелся острый кинжал. Ни крови, ни боли Варвара не боялась, чай не неженка, а дочь самого Ольга Бурого, меньшого берова брата. Поэтому она даже не поморщилась, когда кох рассек ей ладонь. Послушно руку ему пожала, потом уронила несколько капель на золотую монету и повторила за новым родичем:

— Да будут кровь и золото свидетелями нашей клятвы. Будь мне, Асахан, любимым братом. Защищай меня как свою кровь и плоть.

— Да будут кровь и золото свидетелями нашей клятвы. Будь мне, Варвара, любимой сестрицею. Обещаю защищать тебя как свою кровь и плоть. А ты, сестрица, меня в обиду не давай.

Кох нарочно исказил слова заговора. Но он знал —