Учительница сына. Будешь моей - Анастасия Сова

приближайся ко мне, понял? Ты мне противен! Это мерзко — вы делите меня, словно я вещь, а не человек! Еще раз подойдешь, и я на тебя в полицию заявлю!

У Вадима на всю мою тираду всего лишь одна короткая, но многозначительная реакция — он медленно приподнимает одну бровь. Точно задает немой вопрос: все ли я сказала, или будут еще заявления?

Но я перевожу с него взгляд, как бы показывая, что разговор окончен.

— До свидания, Сергей Борисович, — обращаюсь персонально к боссу. — Извините, что так вышло. Мне жаль.

Произношу последнее и, цокая острыми шпильками, уверенно выхожу из кабинета.

Глава 40

Диана

Пока бегу вниз прямо по лестнице, решив, что ждать лифт будет слишком долго, в голове раскручивается множество мыслей.

Не успеваю обдумать одну, как тут же вспыхивает другая, что кажется еще более важной, но в один момент перебивается третьей.

Я просто не понимаю, как один единственный человек способен создать такой сумбур в моей голове. Как в принципе он может настолько влиять на жизнь.

Громов всякий раз вклинивается между мной и полом, чтобы вышибить опору из-под ног. Чтобы стало невозможно ни стоять, ни дышать. И он делает это там мастерски, словно это то самое, для чего он вообще родился на этом свете.

С последней посетившей меня мыслью, о том, что нужно позвонить знакомой девочке из поликлиники и оформить больничный с сегодняшнего дня, вылетаю из здания компании.

Меня никто не удерживает здесь, и на улице я планировала глубоко вздохнуть и наполнить легкие вкусом свободы.

Но судьба распоряжается иначе, и я едва не влетаю носом в сильный широкий торс Громова.

Оглядываюсь зачем-то, точно пытаюсь понять, как он мог оказаться здесь?

— Я на лифте, — поясняет мужчина, заметив немой вопрос, запечатленный на моем лице.

А я правда что ли подумала, что этот мужчина поведется на мои угрозы и отстанет? Как услышит про полицию и, пождав хвост, сбежит? Я вот на полном и непоколебимом серьезе так подумала?

— Я сейчас закричу! — предупреждаю его.

Громов разводит руками, как ни в чем не бывало. Мол, кричи, чего уж там?!

И я хочу заорать, честно, но не выходит.

Просто не получается.

— Можешь еще и полицию вызывать. Расскажешь ментам, как я тебя насиловал. Только когда про износ будешь втирать, не забудь подробно описать, как орала и кончала, пока я тебя трахал.

От его слов становится жарко и неприятно. Неприятно потому, что Громов прав. Жертва из меня никудышная. Я сама хотела с ним секса с самого первого дня.

Мне остается только стоять и глубоко напряженно дышать, скрывая, как только возможно, взрыв эмоций, бушующий сейчас внутри меня.

— Давай не будем усложнять, Диан?! — предлагает Вадим. — Ты просто сядешь в тачку, и мы поедем.

— Может тогда сразу на член тебе сесть? — вырывается из меня непрошенный комментарий.

Но я тут же жалею, что не оставила эту язвительность внутри.

Как раз в этот момент из здания выходит какой-то мужик в костюме. Косится на нас, оценивая меня взглядом.

Но Громов не теряется. Его почему-то даже веселит мое состояние:

— Так тоже можно, — ухмыляется он. — И если ты настаиваешь, я прям готов.

Хочется снова зарядить по его циничной усмехающейся морде, но этот порыв удержать удается. Я просто покажу свою слабость, если буду размахивать руками.

Рукоприкладство — это вообще не мое. Даже если человек заслужил.

Разговаривать с Вадимом бесполезно, потому спешу просто его обойти. Шансов мало, но я решаю попробовать. Ничего не теряю.

Но, конечно же, стоит сделать только шаг в сторону, как Громов хватает меня и уже привычно взваливает на плечо.

Взвизгиваю и бью его, куда дотянусь. Прохожим нет до нашей перепалки никакого дела.

Вадим устремляется в нужную ему сторону и уносит меня туда же.

— Громов! Отпусти меня немедленно! — кричу ему.

Но знаю, что не отпустит. Мы это уже проходили.

— Я же сказал, что ты поедешь со мной, училка?! Сказал. Но, видимо, не умеет слушать. Или с памятью у тебя совсем херово?

— ОТ-ПУС-ТИ! — ору, продолжая бить наглеца по спине.

Никуда я с ним не поеду. Уже понимаю, чем все может закончиться.

У меня уже руки устают, да и ноги ослабли, так что приходится безвольно повиснуть на плече у мужчины.

Хотя, какой же это мужчина? Варвар, что приехал грабить русские деревни и хватать там все, что попадется под руку.

И я только лишь одного не понимаю — ему что, больше заняться нечем? Наверняка, вокруг полно женщин, которые сами его хотят и с удовольствием раздвинут ноги.

Или Громову просто нравится ломать других людей? Привычка такая?

Но больше всего меня бесит другое. В глубине души, очень глубоко, но недостаточно, чтобы можно было просто игнорировать, я ликую. Мне нравится, что Вадим не отстал, а сгреб в охапку и забрал с собой.

Он слишком горячий, чтобы я могла перед ним устоять. Слишком сексуальный, чтобы сопротивляться.

Уверена, любая девушка на моем месте была бы польщена вниманием такого мужика. Но есть другие вещи, которые я считаю приоритетными для себя. Например, чувство собственного достоинства, и я уже поступилась им сегодня. О чем очень жалею.

Громов без особых проблем заталкивает меня в свою машину, уже знакомую мне, и блокирует, естественно, двери.

— Уже знаешь, куда мы поедем? — спрашивает он меня, усевшись рядом.

Глава 41

Вадим

Мы с Гусевым стоим и охуеваем.

Серега охуевает гораздо больше. Еще бы. Не каждый день увидишь, как мне дают по морде.

Веду челюстями.

Вот же ж!

Не могу сказать, что что-то почувствовал от этого слабого удара, хотя училка и старалась, но он смог ощутимо меня отрезвить.

Особенно странно почувствовал себя, когда Диана произнесла:

— Не приближайся ко мне, понял? Ты мне противен! Это мерзко — вы делите меня, словно я вещь, а не человек! Еще раз подойдешь, и я на тебя в полицию заявлю!

И посмотрела так…

Я даже что-то почувствовал.

Громко цокая каблуками, Диана вышла из кабинета Гусева.

— А с виду и не скажешь, что баба огненная, — присвистнул Серега.

На секунду мне показалась, что этот боров решил мою училку себе заприметить. И я с трудом сдержался, чтобы не втащить ему.

— Рот закрой! — только прошипел.

Как же все бесит!

— Надеюсь, не надо объяснять, что девочку увольняешь сегодня, этим же числом.

— Да уволю, уволю — не кипишуй. Мне это тоже на хер не уперлось, чтобы ты приходил