Учительница сына. Будешь моей - Анастасия Сова

Потому что стоит только забыть, как мозг начинает подкидывать совершенно нелепые идеи.

Ну, какой ЗАГС, Иванова? Это же Громов. ГРО-МОВ. У него в жизни вообще другие цели.

— Но я советую тебе заранее снять трусики, — продолжает Вадим. — Туда, куда мы едем, они тебе не понадобятся.

Ну, конечно! Вот все и встает на свои места.

У него же только одно на уме. Только одно!

А я, как идиотка, сижу и мечтаю тут.

И такая злость берет!

И на себя, и на него. Настолько сильная, что заставляет меня поступать на эмоциях, которые, как известно, никогда никого не приводили к чему-то хорошему.

Запускаю ладони под юбку и стаскиваю трусики, раздраженно и нервно елозя при этом на сидении.

Обида не дает мне даже дышать.

— Вот! — со злостью бросаю трусики Громову прямо в лицо.

Только после спохватываюсь. Он же за рулем! Я своей выходкой его отвлекал от дороги и мы можем врезаться!

Но Вадим лишь ухмыляется, когда мои трусики не спеша, словно специально медлят, сползают с его лица.

— Хм. А мне нравится твой игривый настрой. Чувствую, будет жарко…

Произнося последнее слово, переходит на шепот таким убедительным и многообещающим тоном, что жарко становится мне.

Чертов Громов!

Еще и трусики сняла.

Ладно. Теперь будь что будет.

Если даже так случится, что мы снова переспим, то какая уже разница? Он все равно победил. Добился своего.

Быть может, надо дать Громову то, что он хочет, а когда пресытится окончательно, отпустит меня с миром?

И такие мысли появляются, честное слово!

А еще страшно подумать, куда Громов собрался меня вести.

В интернете как-то читала, что есть такие клубы с комнатами, которые можно снять специально для секса. Мне неприятно просто думать о том, что окажусь там. А что же я испытаю, если мое неприличное предложение вдруг станет реальностью?

Но мы, к счастью, останавливаемся в совсем другом месте.

Девочки! Сегодня есть замечательная возможность купить за 99 рублей мой роман «Отец подруги. Запретная страсть».

Читаем тут: https://litmarket.ru/reader/otec-podrugi-zapretnaya-strast

— Что вы делаете?! — дергаюсь в сторону, но мне не позволяют.

— Все, что хочу. А сейчас я хочу тебя.

Руки отца подруги лезут мне под юбку.

— Вы не можете так… — пытаюсь подобрать слова, при этом хоть как-то сопротивляться напористому крепкому мужчине.

— Я могу все, — его ухмылка больше напоминает оскал, когда он прижимает меня к своему твердому телу. — А вот тебя рядом со своей дочерью, чтобы больше не видел.

Глава 43

Диана

Вижу перед собой высотное здание отеля. На первом этаже ресторан с широкими окнами.

Отель.

Ну, да.

Надо было быть дурой, чтобы рассчитывать на что-то иное.

И я дура.

Громов первым выходит из машины. Обходит свою дорогую тачку и открывает мне дверь. Подает руку.

Сейчас я более отчетливо начинаю ощущать, что на мне нет трусиков. Они покоятся в кармане у Вадима. Видела, как он положил их туда сразу после того, как они сползли с его лица.

Странно, но именно это придает моменту пикантности. И я не понимаю, почему именно эта мысль приходит мне в голову, а не то, как отвратительно ходить по городу без трусов.

Кажется, вот выйду сейчас из машины, а все уже знают. И направляют на меня свои косые взгляды.

Но мне все же приходится вложить свою ладонь в крепкую загорелую руку мужчины.

Удивительно, но так приятно ощущать ее прикосновение на своей, что я едва не теряю голову.

Когда полностью оказываюсь на улице, еще раз осматриваю здание отеля.

— Ничего удивительного, Вадим, — сухо констатирую. — Но отель — это еще хорошо. Наверное, стоит сказать спасибо, что не в машине на обочине.

Громов только хмыкает. Но потом все же добавляет:

— Серой мышью ты нравилась мне больше.

Пропускаю его слова мимо ушей.

Да и какая же я серая мышь? Какой-то час назад меня главбух застукала за «преступлением». Я отдавалась Громову прямо у нее в кабинете, как в последний раз. А мыши так не поступают, нет. Мыши сидят в своей каморке и не подпускают к себе сытых, зажравшихся котов, от которых одни неприятности.

Мыши не снимают трусики по первому требованию и вообще не думают о сексе. А я даже сейчас о нем думаю. И мне так горько оттого, что хочется повторить.

Так что, если я когда-то и была мышью, или мышь мной, то Громов профессионально сумел разрушить этот «недостаток».

Пока размышляю на этот счет, не замечаю, что Вадим ведет меня к залу ресторана. Снова открывает передо мной и дверь и пропускает вперед.

В зале оказывается прохладно и просторно. Свет приглушенный, несмотря на то, что снаружи палит солнце вовсю.

Играет мелодичная негромкая музыка. Потолок увешан живыми лианами, что переплетаются друг с другом. В интерьере в принципе преобладает дерево и глубокий темный зеленый цвет.

Из-за обилия зелени есть ощущение, что дышится тут легче. Воздух насыщенный и влажный.

Или это мне стало проще дышать оттого, что Громов не повел меня в отель?

— Бронировали столик? — уточняет парень на входе.

Он широко улыбается, и, я уверена, знает, что мои трусики спрятаны в кармане у Громова.

— Нет, — коротко отвечает Вадим. — Подбери нам что-то уединенное.

Замечаю, как мой спутник протягивает работнику ресторана пятитысячную купюру. Наверное, для него это даже не деньги.

Зато парень оживает еще больше. Благодарит Громова и обещает предоставить нам самый лучший вариант.

Мы проходим через весь зал и оказывается за столиком в углу, с двух сторон отгороженного ширмой и живой изгородью.

Вокруг расположен небольшой, но мягкий диванчик, на который мы и садимся.

Официант раскладывает перед нами меню. Интересуется, желаем ли мы сразу заказать алкоголь. Но Громов мотает головой.

— Как тебе здесь? — спрашивает он у меня, как только остаемся наедине.

— Никак, — отвечаю сурово.

Но это вранью. Ресторан очень уютный! Если здесь еще и вкусно готовят, я поставила бы ему десять из десяти. Но вряд ли мне кусок в горло полезет.

— К чему это все? — в итоге возмущение берет надо мной верх. — Мог бы сразу перейти к десерту и не мучить меня.

— Знаешь, почему мы здесь? — в отличие от меня, Вадим расслабленно откидывается на диванчике. — Ты задолжала мне ужин в ресторане. Без трусиков, помнишь?

Не совсем понимаю, и, видно, мое беспокойство можно прочесть прямо на лице, потому что Громов добавляет.

— Ты пришла в трусах и с этим очкариком, которого выдала за