Учительница сына. Будешь моей - Анастасия Сова

Тело все еще содрогается после оргазма, когда Громов уходит в ванную комнату. Все словно мышцы сводит, а ноги… ноги кажутся ватными и совсем ненадежными.

Но я все равно понимаю, что должна найти в себе силы, чтобы уйти сейчас. Прямо как тогда, в его доме.

Принимаюсь искать блузку, которой на мне почему-то не оказывается. Как и бюстгальтера. Причем, его так и не удается найти. Потому натягиваю валяющуюся на полу блузу прямо на голове тело.

Надо ли говорить, какой стыд я сейчас испытываю. Стыдно за то, что я в который раз поддалась своему желанию, растеряла остатки гордости и сгорала от страсти в руках мужчины, которому совсем не нужна.

Но плакать я себе больше не позволю.

К сожалению, Громов застает меня на месте.

— Далеко собралась? — спрашивает он.

— Домой. Ты ведь получил, что хотел, — спешу ему напомнить и протиснуться в сторону выхода из номера.

Но Вадим не дает мне этого сделать. Хватает за руку, не позволяя выйти.

— А ты? — обращается вновь ко мне. Заглядывает в глаза, видимо, желая разглядеть там правду. — Ты разве нет?

— Нет! — цежу сквозь зубы.

Но меня вдруг прорывает, потому что, если честно, я не хочу уходить из этого номера. Мне хочется остаться, потому что… Громов нравится мне как мужчина, и очень глупо это отрицать.

И, наверное, я была бы счастлива, прояви он ко мне точно такую же симпатию.

— Потому что я не игрушка, Вадим! И не одна из твоих шлюх, которую можно пользовать в свое удовольствие!

— Ты не шлюха, — в свое оправдание выдает Громов.

Так и хочется по-детски выкрикнуть: «докажи!», но я не делаю этого, лишь мотаю головой.

Это все неправильно. Мы должны прекратить все.

— Я бы никогда не стал бегать за шлюхой, — начинает что-то объяснять Громов, заглядывая мне в глаза.

— Пожалуйста, перестать, — прошу я. Пытаюсь освободить руку, но мужчина не дает мне этого сделать.

— Просто послушай, Диана! Я гонялся за тобой по городу. Я сидел с тобой, когда ты отключилась в квартире и рванул туда, стоило только Захару позвонить мне. Я простил тебе ремонт моей любимой тачки! Ты правда думаешь, это все я бы стал делать ради шлюхи? Да все полтора месяца я дрочил, думая о тебе! Я ни одну бабу не тронул, клянусь!

Мне, конечно, приятно, и я очень хочу верить, но…:

— Это просто слова, Громов! Слова, на которые я не смогу опираться.

Мне жаль. Правда жаль, что так происходит. И я хотела бы иначе. Очень хотела.

— Пока шло совещание, у меня было время подумать. И я понял, что… не хочу тебя отпускать. Понимаешь?

Вздыхаю. Громко и горестно.

Он травит мне душу. Неужели, не понимает?!

— Я не могу обещать, что стану идеальным парнем. Я много работаю и не хожу на свидания, но… блядь! Я просто охреневаю оттого, что сейчас несу! Но… увидев тебя сегодня, я понял, что забыть не получится.

— Вадим…

— Может, хватит сопротивляться?

— Пожалуйста…

— Буду дарить тебе цветы. Тачку подарю. Хочешь тачку, Диана? Или… блядь! А поехали в ЗАГС прямо сейчас?

— Ты правда думаешь, мне нужен фиктивный брак, и я настолько дура, что поведусь на это? И деньги твои мне не нужны. Неужели, с самого начала не понял?

— Я просто не знаю, что тебе предложить, чтобы ты осталась. Понимаешь? Я не умею этого делать. У меня никогда не было необходимости задерживать возле себя женщину.

— Зачем тебе это, Вадим?

— Потому что когда ты сбежала из моего дома, я больше всего хотел, чтобы ты осталась…

Закрываю глаза.

— Никогда не хотел такого, а в тот день захотел. Потому что ты особенная, Диана, — Громов укладывает свободную руку мне на щеку. Гладит. — И я должен был понять это с самого начала, но не разобрался.

Собираюсь ответить, но Вадим перебивает.

— Молчи, — просит он. — Просто дай мне шанс все исправить. Ты ведь тоже этого хочешь…

Конечно, я хочу сказать «да». Хочу проорать это самое «да» и захлебнуться теми чувствами, что этот ответ вызовет во мне.

Но есть что-то, что меня останавливает. И это страх. Страх быть обиженной Громовым. Страх разочаровать его, стать ненужной и пресной.

А что, если ему не нужна я, а это лишь очередная уловка, которой он талантливо пользуется?

Но есть еще кое-что, что гасит внутри любое сопротивление — я буду очень жалеть, если не попробую. Буду жалеть, что не оставила себя шанса быть счастливым. И жалеть до конца жизни.

— Хорошо… — отвечаю, подумав. Мой голос тихий и дрожит. Страшно было произнести согласие. — Давай попробуем.

ЭПИЛОГ

Диана

Два года спустя

— Привет, — голос Вадима звучит усладой для моих ушей.

Он такой родной и ласковый, что у меня по телу разбегаются щекочущие мурашки.

Громов целует меня в макушку. Уверена, что хочет обнять, но не может, потому что пару секунд назад ему в руки вручили маленький сверток с нашей дочерью.

— Я так скучал… — шепчет он мне, и наши носы соприкасаются. Мы тремся ими друг об друга, и каждый в глубине души мечтает поскорее остаться наедине.

— Ура! — кричат остальные присутствующие возле роддома гости.

Кто-то взрывает хлопушки, издали сигналят машины. Отдаю кому-то огромный букет из белых роз, что привез Громов, чтобы ничто не мешало нам с мужем быть ближе.

— Она похожа на тебя, — констатирую факт и улыбаюсь.

Вокруг шумно, но мы будто не слышим. Стоим рядом, любуясь дочерью. Есть только мы и мир, в котором мы сейчас замкнулись.

Громов на целый месяц уезжал в Германию. Вернулся только сегодня ночью, чтобы встретить меня и нашу малютку Еву из роддома и забрать домой.

— Нужно Захару позвонить, — осеняет меня. — Я ему обещала!

Вадим набирает номер сына и включает видео-связь.

— Привет! — кричит с той стороны мой бывший ученик.

Громов показывает сыну сестру. Улыбка на его лице заставляет меня улыбнуться.

— Поздравляю, родители! — слышу от Захара. — Пап, покажи Диану!

Громов переводит экран смартфона на меня.

— Диан, прости, но Ева — точная копия бати, — делится умозаключением Захар.

— Я не возражаю, — улыбаюсь еще шире. Такой счастливой я не чувствовала себе еще никогда.

Поначалу испугалась, что беременна. Я только-только перешла работать в новую школу, и тут такой сюрприз. Но сейчас понимаю — для меня нет ничего важнее этой маленькой девочки и ее папы.

Работать в школе Громов разрешил мне с трудом. Особенно, когда узнал, что я выбрала самую простую, ничем не примечательную школу.