Учительница сына. Будешь моей - Анастасия Сова

И какого хрена я решил, что излечился? Выходит, член раньше меня эту сучку признал. Как по команде взлетел.

Я таких дурацких совпадений за всю жизнь не встречал. Хотя у меня было всякое. Особенно во времена, когда бизнес приходилось вести «по-другому».

— Диана, сделай Вадиму Алексеевичу кофе, — просит Серега, чуть ли не заталкивая меня в свой кабинет.

— Лучше чай, — на автомате отвечаю.

— Лучше чай, — повторяет Гусев для Дианы, и мне приходится воспользоваться его приглашением и спрятаться в кабинете.

— Новенькая? — спрашиваю зачем-то.

— Кто? — партнер будто не сразу понимает.

— Помощница, — уточняю.

— А, это! Так Леночка в декрет упорхнула. Нашла вот себе замену.

Хочется тут же ответить, что Диана здесь больше не работает, но я вовремя себя одергиваю.

— И как она тебе?

— С работой справляется, — пожимает плечами хозяин кабинета. — Ты присаживайся, Вадим, — указывает на стул, самый ближний к его президентскому креслу. — Может, что покрепче бахнем, пока нет никого?

Мотаю головой.

Приняв мой отказ, Гусев начинает о делах. А я, сука, никак не могу сосредоточиться.

Потом в кабинет входит Диана и ставит передо мной чашку с чаем.

Не знаю, что за сила заставляет меня сдержаться в этот момент, и не шлепнуть ее по маленькой круглой попке.

— П-пожалуйста, — чуть заикаясь произносит училка. Спешит как можно скорее покинуть кабинет.

— Трахаешь ее? — вопрос вырывается сам собой.

У меня аж кулаки зудят. Понимаю, что если сейчас услышу положительный ответ, ебалу Гусева уже ничего не поможет.

— Ты шутишь что ли? — на полном серьезе уточняет Серега. — Трону хоть пальцем, мне моя яйца не раздумывая оторвет, — имеет в виду жену.

А ведь раньше этот пузач был тем еще ходоком. Говорят, баб, прямо на рабочем столе пачками шпилил.

— А ты у нас давно подкаблучник стал?

— Молчи, Громов! — закатывает глаза Гусев, когда затрагиваю неприятную тему.

Тут уже начинают подтягиваться другие участники нашего сегодняшнего совещания. А мне, сука, не до переговоров сейчас!

Особенно, когда в кабинет Сереги возвращается Диана и начинает раздавать нам какие-то листки.

И вот она уходит, а я как дурак смотрю на дверь и барабаню пальцами по столу.

«Я оглянулся посмотреть, не оглянулась ли она, чтоб посмотреть, не оглянулся ли я», блядь!

Но ведь училка не оглянулась!

— Громов! — кто-то из мужчин одергивает меня.

— Извините, — бурчу и поднимаюсь со своего места, потому что так больше продолжаться не может.

Направляюсь к двери, распахиваю ее и скрываюсь в приемной.

Диана стоит около своего стола, и мое внезапное появление застает ее врасплох.

Девчонка хочет мне что-то сказать, но я не позволяю ей этого сделать. Просто хватаю за руку и тащу за собой.

Толкаю первую попавшуюся дверь, и та поддается. За ней оказывается какой-то кабинет.

— Вадим, нет! — только и успевает возразить училка, как я напористо впиваюсь в ее сладкие губы.

Глава 35

Диана

«Нет, нет, нет, нет, нет!» — проговариваю про себя, когда Громов скрывается в кабинете моего начальника.

Первая мысль — бросать все и бежать отсюда. Но я не могу. Лишусь еще одной работы и подставлю Ленку.

— Ничего страшного, — уверяю себя. — Все обойдется.

Сердце так сильно барабанит в груди, что я ощущаю каждый его удар в голове. Ощутимые толчки крови мешают думать.

Вот и как принести чай? Сомневаюсь, что вообще смогу появиться в кабинете.

С другой стороны, с чего я взяла, что Громову есть до меня дело? Он уже оставил зарубку с именем Диана на своей трофейной доске, а, значит, я перестала быть ему интересна.

Иначе бы искал, правда?

Если бы хотел отношений, Громов искал бы меня. А не скрылся почти на два месяца, словно его никогда и не было.

Расстегиваю несколько пуговиц на блузке. Они прилегают неплотно, но почему-то теперь удушающе давят.

Наливаю себе стакан воды, размышляя над тем, какие последствия будут у побега.

С другой стороны, с чего бежать? Просто сделаю вид, что не замечаю Вадима. Нет его, и все! А я на работе. Высокооплачиваемой надежной работе, которой я дорожу.

— У себя?! — из размышлений меня вырывает мужской голос.

— Да, проходите… — бросаю рукой в сторону кабинета Сергея Борисовича.

Следом приходит еще один мужик. Толстый и неприятный. Он, похоже, последний из трех приглашенных сегодня партнеров, а это значит, что мне нужно раздать документы, которые приготовил босс. Уточнить, может, кто-то хочет воды или чая.

Но все, на что хватает меня в кабинете Гусева — быстро пробежаться вокруг стола и кое-как бросить документы каждому мужчине.

Особенно тяжело рядом с Громовым. Была бы моя воля, я от него за тридевять земель бы держалась, но приходится остановиться практически вплотную и очень отчетливо ощутить на себе его лапающий взгляд, от которого позорно увлажняются трусики.

Ну, нет… Пожалуйста, нет!

Бух! Бух! Бух! — сердце не останавливается. Ноги едва меня держат.

А когда, наконец, возвращаюсь в приемную, пытаюсь отдышаться.

Боже! Веду себя как идиотка! Нужно было сделать непоколебимое лицо и уверенной походкой продефилировать вокруг стола. А не носиться по кабинету со скоростью света, привлекая к себе особенное внимание.

Но, на самом деле, я сдала свое волнение еще вначале, когда на вопрос Громова ответила, что это не я. Не я, блин! Детский сад какой-то!

Облокачиваюсь о стол руками. Еще минутка и я избавлюсь от скопившегося напряжения.

Главное, не думать о том, что вопреки всему, а, главное, здравому смыслу, мне хотелось, чтобы Вадим накинулся на меня и поцеловал. Чтобы сжал ручищами бедра, чтобы…

— Вадим… — хотела произнести его имя вслух, но, похоже, оно так и осталось несказанным.

Громов налетел на меня, точно коршун. Схватил за руку и потащит за собой. А я ничего не могу поделать. Или просто не хочу? Быстро перебирая ногами следую за ним, пока к телу горячими волнами приливает жар.

Мужчина толкает ближайшую дверь. Ей оказывается кабинет нашего главного бухгалтера Надежды Евгеньевны.

Женщины на месте не оказывается, но это же временно…

— Вадим, нет! — хочу звучать уверенно, но сопротивление бесполезно.

Он резко притягивает меня к себе, впивается в губы, точно высасывая из моего взволнованного разума остатки воли.

И я поддаюсь этому поцелую, потому что в мире, кажется, нет ничего слаще и желаннее. Это как глоток воздуха после многолетнего томления в темнице.

«Да и гори оно все огнем!» — проносится в голове, когда Громов становится все напористее, а его руки без стеснения шарят по моему телу.

Да, я пожалею об этом потом, но сейчас… я заведенная и