Яблочко раздора в академии невест - Нелли Штерн

А меня вдруг такая ярость обуяла!

– Прости? – воскликнула в ответ. – Прости? – Не выдержав, расплакалась.

Ректор, наконец, отпустил мои лодыжки, и я подтянула колени к подбородку.

– Зачем вы опять явились? Чего еще вам надо от меня? – громко всхлипывала. – Неужели вдруг решили поверить лгунье и убийце? Алчной стерве, которая только и мечтает о том, чтобы заполучить как можно больше мужчин?

– Я был не прав… мы были неправы. Наговорили ужасных вещей…

– Это ничего не меняет. Вы так кичитесь этой своей истинностью, а на деле не доверяете той, без которой, по вашим же словам, не мыслите жизни, – вздохнула горестно.

– Позволь все исправить, – глухо просил Геноа.

– Исправить? – горько переспросила. – Не думаю, что это возможно.

– Я не отступлюсь! – решительно сверкая темно-синими глазами, заявил мужчина.

– Да зачем тебе это? – спросила обреченно. – Мы не подходим друг другу. Для меня отношения не возможны без доверия. Почему тогда вы даже не выслушали меня? Почему заранее осудили?

– Мы привыкли жить в этих реалиях, – горько ответил он. – Привыкли, что такие, как ты – это дар богов, несбыточная мечта каждого мужчины нашего мира. Перестали верить и не рассчитывали, что может быть иначе. Это больно – надеяться и раз за разом терпеть полный крах.

– Может мне вас еще и пожалеть? – зло буркнула, прерывая его.

– Нет. Нам не нужна твоя жалость, – весомо проговорил Фабрициус.

– Так чего ты хочешь?

– Шанс…

– Я, кажется, уже давала его нам троим.

– Еще один, – упрямо настаивал на своем ректор.

Глупое сердце все еще плакало, скорбело по несбывшейся мечте. Риц прав, разбившиеся мечты – это больно. Страшно снова довериться, но и спрятаться внутри самой себя, словно в скорлупе, тоже не выход. Я мучительно размышляла и вздрогнула от неожиданности, когда мои ледяные пальцы согрела широкая мужская ладонь. Его шершавая кожа была обжигающе горячей.

– Совсем замерзла, маленькая, – прошептал он, осторожно придвигаясь ближе и упираясь в высокую спинку кровати.

Фабрициус обнял несопротивляющуюся меня и затянул на свои колени. Мне так хотелось тепла. Зимняя стужа внутри просто убивала, по капле высасывая саму жизнь. Но сейчас она в страхе отступила под напором яркого пламени, что горело в сердце этого мужчины. Может, я потом сто раз пожалею, но здесь и сейчас мне хотелось, чтобы ректор забрал мою боль, хотелось забыться в его жадных объятиях. Сглотнув, я тихо попросила:

– Поцелуй меня, – и подняла подбородок, всматриваясь в такие неспокойные синие глаза.

Фабрициус крупно вздрогнул и потянулся ко мне. Чуткие пальцы легли на шею, поглаживая, и удивительно мягкие губы коснулись моих. Он не напирал, но дарил мне трепетную нежность, кроткий восторг. Купал меня в своем восхищении. Его ласковые поцелуи щекоткой проникали за ребра, скатывались горячими пузырьками по позвоночнику. Мне было мало этой томной медлительности, хотелось снова почувствовать его огненную страсть.

Оторвалась от сладких губ и решительно перекинула ногу через его бедра, вжимаясь в напряженный пах. Риц громко зашипел и притянул меня к себе еще ближе, заставив несколько раз скользнуть по набухшей плоти, скованной штанами. Оплела его шею руками и впилась губами в приоткрытый рот. Скользнула языком внутрь, лаская щеки, сплетаясь в извечном танце. Геноа яростно отвечал мне, так, будто от этого зависели наши жизни. От его напора кружилась голова, и пальчики на ногах поджимались. Запустила руки в темный шелк волос и сжала в кулак, отстраняя мужчину от себя, вынуждая запрокинуть голову, обнажить шею. Жадно скользила раскрытым ртом по упругой коже, спускаясь к плечам. И неожиданно даже для самой себя сомкнула зубы на потрясающей трапеции, выбивая из широкой груди низкий протяжный стон, что сладкой дрожью отозвался во мне, горяча и без того бурлящую кровь.

Отодвинулась, с восторгом глядя в шалые синие глаза, провела кончиками пальцев по литым пластинам груди, скрытым от меня тонкой белоснежной рубашкой. Призывно улыбнулась и резко дернула полы в стороны. Пальцы на моих бедрах сжались сильнее, а Фабрициус порочно улыбнулся и протянул:

– Какая ты нетерпеливая, огонек.

Вместо ответа припала губами к маленькому соску и втянула его в рот.

– Да-а-а-а-а-а, – выдохнул он, оглаживая мою талию.

Руками ласкала его совершенное тело, дублируя карту моего желания языком и зубами. Нездоровое желание пометить этого великолепного самца туманило разум, и я ни в чем себе не отказывала под его поощрительные всхлипы.

– Позволишь? – прошептал он мне в губы, медленно вынимая жемчужные пуговки моей рубашки из петель.

Закусила губу, как завороженная наблюдая за движениями длинных красивых пальцев. Не выдержав где-то на середине пути, сорвала с себя ненужную тряпку и приподнялась на коленях. Моя полная высокая грудь с яркими алыми сосками оказалась точно у него перед лицом, и Фабрициус со стоном наслаждения вобрал в рот твердую вершинку, обводя ее языком и жадно посасывая. Его рука накрыла вторую, поглаживая и сжимая.

– Еще, – просила я.

– Какая же ты сладкая, желанная моя, – хрипел он, потираясь носом о нежную кожу, шумно вдыхая мой аромат.

Его широкие ладони скользнули на мою спину, разминая поясницу, и спустились на попку. Проворные пальцы проникли под черное кружево, поглаживая влажные от желания набухшие губки, и устремились между ними, надавливая на вход. Я запрокинула голову и всхлипнула, приветствуя его смелую ласку.

– Такая горячая, узкая, – с восторгом шептал он, неспешно проникая двумя пальцами.

Двигала бедрами в надежде насадиться глубже, получить еще больше его. С низким рыком Фабрициус расстегнул брюки, отодвинул тонкую полоску моих трусиков.

– Не могу больше, малыш, – почти с отчаянием протянул он и резко опустил меня на подрагивающий внушительный член.

– О-о-о-о-о, – выдала я восхищенно и замерла, привыкая к его размерам.

Природа весьма щедро наградила моего мужчину. Риц осторожно приподнял меня и снова толкнулся, на этот раз мягче, бережнее. Распирающее ощущение между ног никуда не делось, но чувствовалось не так остро. Я сама помогала ему, плавно раскачиваясь, принимая все больше его потрясающей длины. Наконец, наши бедра соприкоснулись, и он снова замер, напрягаясь все сильнее.

– Невероятная… желанная… моя… – шептал он, перемежая слова с жаркими поцелуями.

Он мелко толкался в меня, словно желая проникнуть еще немного глубже, хотя куда уж. Мышцы нехотя поддавались, расслабляясь под напором этого здоровяка.