Одержимость Тамерлана - Элена Макнамара

Телефон вибрирует. Сообщение от Тамерлана: «Подошло?»

Отвечаю: «Идеально. Спасибо.»

Хотя я его ещё не мерила, но вижу — оно прекрасно и моего размера.

«Забронировал на восемь. Будь готова к семи

«Очень жду».

Смайлик в ответ. Он редко их ставит.

Может, и правда всё наладится?

Вечером начинаю собираться. Платье сидит идеально. Оно скорее в московском стиле — приталенное, с намеком на сексуальность.

Странный выбор для Тамерлана.

Трясу головой, выгоняя дурные мысли.

А что ты думала, Лера? Он тебя в паранджу нарядит?

Делаю лёгкий макияж, собираю волосы в пучок. Одну игривую прядку выпускаю у лица

Смотрю в зеркало. Женщина в отражении выглядит... счастливой.

Тамерлан возвращается в семь. Заходит в спальню — и замирает в дверях

Ты...

Что?

Ничего. Просто... - он сглатывает. — Пошли уже. А то не выйдем отсюда до утра.

Смеюсь.

Это угроз

Обещание.

Он подаёт мне руку. Выходим из дома.

Вечер тёплый, пахнет цветами и горами.

Тамерлан открывает мне дверь машины — как джентльмен.

Ммм... мы такие галантные, — подкалываю его.

Я понял, что ты заслуживаешь лучшего.

Сажусь в машину. Он обходит, садится за руль.

Между нами то ли стеснение, то ли напряжение.

Не понимаю.

Едем почти сорок минут. Тамерлан слишком напряжённо смотрит на дорогу.

Может, сегодня всё будет хорошо, а?

Глава 20

Ресторан красивый. Терраса на склоне горы, свечи на столах, внизу огни города.

Ну как? — Тамерлан смотрит на меня выжидающе. Шикарно, — довольно улыбаюсь.

Официант приносит меню. Тамерлан заказывает что-то на местном, я не понимаю ни слова.

Что ты заказал?

Увидишь. Тебе понравится. Доверься.

Приносят вино. Местное, тёмное.

За что пьём? — спрашиваю я, поднимая бокал.

За нас.

Чокаемся. Пью вино — терпкое, с горчинкой. Вкусно.

Как там твои трубы?

Починили, — кивает Тамерлан. — Завтра проверим, держит ли давление.

Романтично.

Он фыркает.

Ты сама спросила.

Ну извини. Не знаю, о чём говорить на свиданиях. Давно не была.

Я тоже, — он крутит бокал в пальцах. — Лет пять

Отвожу взгляд.

Пять лет после Аси он не был на свидании. Ведь так?

Повисает пауза. Неловкая. Я осмариваюсь. В ресторане становится всё оживлённее.

Расскажи что-нибудь, — прошу я. — Про детство. Про школу. Что угодно. Каким ты был в детстве?

Он откидывается на спинку стула, думает.

— Драчливым… Вечно с кем-то сцеплялся. Мама с ума сходила.

Тамерлан улыбается, и я не могу не улыбнуться в ответ.

Из-за чего дрался?

По-разному. Иногда из-за ерунды. Иногда... - он замолкает.

— Не важно.

Приносят еду. Мясо в каком-то соусе, зелень, лепешки. Пахнет невероятно.

Пробуй, — кивает Тамерлан.

Беру кусок.

Боже, это что?

Баранина. По-аварски.

Это законно вообще? Так вкусно?

Он смеётся. Настоящий смех, не натянутый.

Едим, болтаем о ерунде — о еде, о том, как он в детстве воровал абрикосы у соседа, о то

я в универе завалила первую сессию.

Почти нормально.

Почти хорошо.

Только невидимая тень Аси и их история с Тамерланам все ещё висят между нами.

Здесь же есть туалет, — спрашиваю, вставая.

Да, я провожу, — дергается Тамерлан.

Нет! — давлю на его плечо, заставляя сесть обратно. — Всё нормально, сама справлюсь.

Просто скажи — где.

Справа от бара.

Прекрасно, — посылаю Тамерлану воздушный поцелуй.

Иду через зал. Народу много. За соседними столиками компании, громкие разговоры, смех.

Туалет в глубине зала, мимо барной стойки. Прохожу мимо большого стола — человек пять мужиков, явно уже хорошо выпивших. Один из них поднимает голову, видит меня.

— О, смотри какая!

Ускоряю шаг.

— Эй, красавица! Куда торопишься?

Не оборачиваюсь. Толкаю дверь туалета, захожу.

Руки почему-то дрожат.

Ничего страшного. Просто пьяные идиоты. Такое везде бывает. Но почему-то в Москве

прошестви не вызывают страха. А тут...

Хочется умыться холодной водой, но жалко макияж. Поэтому просто мою руки и приклад прохладные ладони к щекам.

Сейчас вернусь к Тамерлану, и всё будет хорошо.

Осторожно выхожу из уборной.

Они ждут.

Двое из той компании стоят у двери. Один — тот, что кричал. Второй — здоровый, бритый

наголо.

— О, вышла! А мы тебя ждём.

Сердце падает.

Пропустите, — говорю твёрдо. Стараюсь, чтобы голос не дрожал.

Да куда ты спешишь? — первый улыбается. Улыбка противная, масляная. — Посиди с нами.

Выпьем.

— Я с мужчиной.

И что? Мы тоже мужчины.

Он делает шаг ближе. Я отступаю, упираюсь спиной в стену.

Не трогай меня.

Да я и не трогаю, он поднимает руки. — Пока.

Второй смеётся.

Страх — липкий, холодный — сжимает горло. Оглядываюсь — коридор пустой, музыка из зала заглушает звуки.

Пропустите, — повторяю. Голос срывается.

А если нет? — первый наклоняется ближе. Перегаром несёт так, что глаза слезятся. — Что

ты сделаешь?

Рука тянется к моему лицу.

И тут его отшвыривают в сторону.

Тамерлан.

Он бьёт первого — коротко, резко, в челюсть. Тот отлетает к стене, сползает на пол.

Второй кидается на Тамерлана. Получает локтем в живот, сгибается пополам.

Всё происходит за секунды.

Тамерлан хватает меня за руку.

•-Идём.

Тащит через зал. Мимо столиков, мимо официантов, мимо охранника, который только начинает вставать.

Выходим на улицу. Ночной воздух — холодный, свежий — бьёт в лицо.

— В машину, — говорит Тамерлан.

Голос ровный. Слишком ровный.

Сажусь на переднее сиденье. Руки дрожат, никак не могу пристегнуть ремень. Дверь не

закрываю.

Тамерлан не садится. Стоит у двери, смотрит на ресторан и вдруг срывается ко входу.

Ты куда? — выкрикиваю я, теряя самообладание.

Жди здесь, — рявкает не оборачиваясь.

Тамерлан...

Но он уже у входа. Широкие шаги, прямая спина. Скрывается за дверью ресторана.

Мне кажется время будто замерло.

Проходит минута, две, пять..

Из ресторана доносятся крики. Грохот. Что-то бьётся.

Господи.

Я не решаюсь выйти. И не решаюсь прикрыть чертову дверь. Сижу как парализованная.

Ещё пять минут.

Дверь ресторана открывается. Выходит Тамерлан.

Идёт к машине. Медленно, спокойно. Будто на прогулке.

На скуле — ссадина. Кровь.

Садится за руль. Заводит машину.

Тамерлан, что ты...

Потом. Закрой дверь.

Захлопываю.

Выезжаем с парковки. Едем по серпантину вниз. Огни ресторана остаются позади.

Молчим.

Смотрю на его руки на руле. Костяшки сбиты. Кровь — не только его.

Что ты сделал? — спрашиваю тихо.

То, что должен был. Ты их...

Живы. К сожалению.

Голос ровный. Мёртвый.

Меня начинает трясти. По-настоящему — зубы стучат, руки ходят ходуном.

Тамерлан съезжает на обочину. Останавливает машину.

Долго молчит.

Потом бьёт кулаком по рулю. Раз. Другой. Третий.

— Твою мать! — орёт он. — Твою мать!

Я вжимаюсь в сиденье.

Он бьёт ещё раз. Замирает. Упирается лбом в