Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон

– Ты права. Еда эту дыру не заполнит. – Я сглотнул, испытывая отвращение от того, что, стоило нам заговорить о дырах и их заполнении, как мой член тотчас подумал о другой дырке. – Зато заполнят хорошие друзья. Новая семья, которую ты однажды создашь. Тебе есть ради чего жить. Твоя жизнь только началась. И мне не терпится стать ее частью.

Брайар Роуз выставила мизинец, на кончике которого осталась капля соуса.

– Обещаешь?

Я обхватил его своим мизинцем и потряс.

– Обещаю.

– Такое чувство, будто небо падает.

– Если оно упадет, я подержу его ради тебя.

Брайар Роуз улыбнулась, довольная моим ответом, и стала доедать круассан.

Когда она опустошила все тарелки, я отвел ее в ближайший отель и усадил на диван в лобби, а сам пошел платить за номер.

Положив ключ-карту в передний карман, я на руках отнес Брайар Роуз в наш номер. К тому времени она уже вырубилась и храпела у меня на груди, сердце в которой стучало, как отбойный молоток.

Телефон завибрировал в кармане. Папа. А может, Себ. Они вместе взялись за меня, наседая из-за того, что я полетел в дом у озера. Конечно, им очень нравилась Обнимашка, но они никак не могли понять, почему я бросил все, чтобы туда поехать. Ведь всего через несколько недель она прилетит ко мне в Америку на заселение первокурсников.

Передача управления, презентации компании, заседания совета директоров. Папа пригрозил, что передаст все Себу, что, честно говоря, меня вполне устраивало.

Мы с Брайар Роуз считали, что худшая работа на свете – быть пустышкой в костюме. Она – потому что винила в своем одиночестве отцовские амбиции в работе. А я – потому что хотел заниматься тем, что меня осчастливит. Я не знал, что это, но она обещала помочь мне выяснить.

Мелодия звонка стихла в переднем кармане, а потом заиграла снова. Я придержал Брайар Роуз одной рукой, а второй сунул ключ-карту в слот. Пинком открыв дверь, я влетел в номер со своей отключившейся девушкой на руках.

Повалился на огромную двуспальную кровать вместе с Брайар Роуз, и она издала оглушительный храп.

Я достал телефон и, схватившись за волосы, провел пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок.

– Что?

– Ты уволен, – объявил Себ, явно улыбаясь, как Чеширский кот.

Я вскочил и, скинув куртку с плеч, стал искать бумажник в карманах.

– Ты мне не начальник.

– Это пока. – Себастиан хмыкнул. – Зато папа в ярости. Думает, что ты свинтил ради киски. – Он помолчал секунду. – Иными словами, он знает правду.

– Чушь все это, и ты сам знаешь. – Я оглянулся через плечо, чтобы проверить Обнимашку. В отключке.

– Даже если знаю я, то папа нет.

Я нашел бумажник в заднем кармане.

– Мне все равно.

Правда. Уж не знаю, что изменит присутствие девятнадцатилетнего студента при недружественном поглощении разорившегося отеля в Саванне. И без меня справятся.

А еще я бы никогда не пропустил официальную стажировку ради секса. Даже если это означало, что мы наконец-то сделаем это с девушкой, в которую я влюблен с тех пор, как научился ходить на горшок. (Кстати, она на полгода опередила меня в этом деле.) К тому же в любом случае из Себа выйдет генеральный директор лучше, чем из меня. Мой младший брат превосходил меня и умом, и способностями в аналитике, хотя я компенсировал это упрямством и рвением.

– А зря. – Себ сделал паузу для эффекта. – Я убедил папу дать мне ключи от ранчо в Норт-Оукс в конце лета.

– Мудак, – процедил я, выходя из комнаты. Обнимашке нужна вода и обезболивающие. Сейчас же. – Ты знал, что я хотел отвезти туда Брайар Роуз.

Я все спланировал. Собирался пригласить всех своих близких друзей на ранчо в Миннесоте, чтобы познакомить ее с людьми, с которыми она непременно поладит. Ромео. Зака. Несколько приятных в общении девушек из Гарварда. Осенью она ворвется в кампус с толпой друзей. История Сюрваль Монтрё больше не повторится.

Но Себ меня опередил.

Он всегда любил соперничество. Жизнь для него – одна большая гонка.

– Кто не успел, тот опоздал, приятель. – Мой младший брат издал смешок. Вместе с ним раздался узнаваемый треск открываемой пивной банки. Видимо, этот козел сидел, сложив ноги на отцовском рабочем столе, и плечом прижимал телефон к уху. – У меня большие планы на это ранчо. Куча вечеринок.

Я влетел в лифт и выбежал на парижскую улицу.

– Да, да.

– Знаешь же, что я люблю хорошие озера. Нужно соблюдать график тренировок по гребле к следующему сезону.

Я открыл дверь аптеки и пошел прямиком в отдел для тупых туристов, где было полно обезболивающих, лекарств от тошноты и маленьких бутылочек со средствами личной гигиены.

– Ты забыл спросить, зачем я здесь.

И хотя я считал своими самыми близкими друзьями Ромео и Зака, Себастиан рожден, чтобы стать моим лучшим другом. Буквально. Мама сказала, что родила его ради меня после того, как я цеплялся за сына своей двоюродной сестры и никак не хотел его отпускать.

Но все же он многого не знал о ситуации с Обнимашкой. (Черт, Ром и Зак вообще не верили в ее существование.) Отчасти потому, что я хотел защитить ее личную жизнь, но главным образом потому, что Себу плевать на всех, кроме самого себя.

Я всегда считал, что только трагедия приведет Себа в чувство. Что-то такое, что напомнит ему: не такой уж он и неприкасаемый.

– Я не забыл, чувак, – Себ рассмеялся в трубку. – Просто мне все равно.

Мне хотелось врезать ему в лицо. Вместо этого я взял корзинку и принялся складывать в нее все, что нужно Брайар Роуз. Обезболивающее, средства от обезвоживания, электролиты, углеводы и цинк.

– Однажды тебе аукнутся твои сволочные замашки, – проворчал я, шагая к кассе. Не хотел терять время. Нужно поскорее вернуться в номер на случай, если Брайар Роуз вырвет, например.

– Неа, я молниеносно уклоняюсь. О, кстати. – Себ щелкнул пальцами. – Еще я уговорил отца отдать мне зеленую «Ламборгини» на лето. Было легко его умаслить, когда я застукал, как он жаловался Мануэлю на твой безответственный зад.

Исполнительный директор и правая рука моего отца. Замечательно. Теперь в компании ходят слухи, что я безответственное чмо.

– Я вернусь, как только смогу. – Я стиснул зубы, бросил кассиру несколько банкнот и помчался обратно в отель. – Просто хочу убедиться, что у Брайар Роуз все хорошо.

Себ в кои-то веки стал серьезным.

– Она что, заболела?

– Нет, дело не в этом. У нее выдалась паршивая неделя.

– Чутье подсказывает мне, что твоя станет еще