Корона Олимпа - Кейт Ашер

Харон резко обернулся ко мне, нахмурившись.

— Ты про Геракла?

— Ага. Судя по всему, малютка Герк задушил пару змей, которых она подбросила в его колыбель. Мстительная сука, — пробормотала я.

— Осторожнее. Она услышит, — предупредил он.

— Но я же не молюсь?

— Неважно. Эта дама любит подслушивать, когда слышит свое имя.

Я поджала губы, раздумывая.

— Эй, Гера! — крикнула я прямо в камин. Не потому, что огонь мог её призвать, а просто не знала, куда еще направить голос. — Вы с Зевсом отличная парочка! Вас обоих обставили младенцы, которых вы хотели прикончить. Мстительная сука!

Харон уставился на меня с открытым ртом.

— Надеюсь ради твоего же блага, что она этого не слышала... иначе твое следующее испытание будет куда сложнее, — пробормотал он.

Я пожала плечами.

— Так интереснее.

Харон покачал головой и опустился в кресло напротив. Он взял книгу, которую я уже пролистала, — про Гестию. Я продолжила чтение, изучая абзац о другом сыне Зевса. Внезапно мне пришла в голову мысль.

— Слушай, Харон?

— М-м?

— А что в итоге стало с Гераклом?

Он замер, встречаясь со мной взглядом. В его голубых глазах что-то мелькнуло, но пронеслось слишком быстро, чтобы я успела понять.

— Мать рассказывала мне, что смертная жена Геракла отравила его.

Я нахмурилась. Какое-то нелепое и бесславное окончание истории для героя-полубога.

Драконица согласно мурлыкнула.

— Он сам сложил свой погребальный костер и взошел на него, — продолжил Харон, удивив меня. — Боги сжалились над ним, особенно Зевс.

— Кто бы знал, что он способен на милосердие, — буркнула я.

— Они позволили его смертному телу сгореть, оставив лишь божественную сущность. Короче говоря, он стал богом, женился на одной из служанок Геры и обзавелся двумя сыновьями.

— Забавно... — протянула я. — Но где он сейчас? Почему не претендует на трон?

— У Геракла не было желания идти по стопам Зевса. Он забрал семью и покинул Олимп.

— Но куда они ушли? — я вцепилась в его предплечье, сама не понимая, почему мне так важен ответ.

— Никто не знает, — прошептал Харон. — Но он не мертв. Если бы он погиб, ты бы узнала об этом первой.

Его взгляд опустился туда, где мои ногти впились в его кожу. В его голую кожу.

— Нисса, — прошипел он, внезапно застыв. — Твоя рука.

— Ой! Черт, прости.

Я убрала пальцы, кривясь при виде лунообразных лунок, которые оставила.

— Да нет же, идиотка, — выдохнул Харон. — Ты коснулась меня кожей, и я не умер.

Его глаза снова метнулись к моим, округлившись от изумления.

— Как? Как ты это сделала? — прошептал он.

— Думаю... думаю, видение не лгало.

— О чем ты? — спросил он.

И тут до меня дошло — во всем этом хаосе в ванной я забыла рассказать ему подробности своего испытания в Стиксе. И я рассказала. Всё, до мельчайших деталей. Ничего не скрывая, даже тот момент, когда я едва не поддалась блаженному покою легкой смерти.

Прекрасное лицо Харона осунулось, его сердце разбивалось у меня на глазах. Он сполз на пол перед моим креслом и обхватил меня своими длинными руками, крепко прижимая к себе.

— Значит ли это, что теперь ты можешь касаться людей? — пробормотал он в ткань моей рубашки. — Раз ты решила принять свою силу... значит, прикасаться к тебе теперь безопасно? Или всё еще нужно быть осторожной?

— Честно? Я не уверена. Давай на всякий случай всё же побережемся, ладно?

— Ладно, Нисс, — прошептал он в ответ.

* * *

Следующее испытание нагрянуло куда быстрее предыдущих. Проведя неделю в постели и еще одну в библиотеке, я понимала, что это неизбежно.

И вот я снова стояла в длинном зале Парфенона, готовясь к новым трудностям на пути к своей судьбе: короне и спасению миров. Третье испытание едва не убило меня. Справится ли четвертое? А может, пятое? Или шестое?

Все одиннадцать оставшихся чемпионов были в сборе, и у каждого под боком находился обретенный спутник. Хвосты мели пол, звери рычали, но это никак не ускоряло появление Гермеса. Моя фиолетовая подруга устроилась на плече, прямо над шрамом от гидры. Она всё еще оставалась безымянной, но я верила, что подходящее имя придет само.

Союзники сбивались в кучки, и я снова стояла особняком. Что интересно, Келис и Арос поступили так же. Ни один не примкнул к остальным, но и друг с другом они не общались.

Каждый из них занял противоположный угол зала. Белый волк Келиса изучал присутствующих, а мантикора Ароса спала у его ног. Но оба их тяжелых взгляда были прикованы ко мне. Неотрывно. Неумолимо. Я оказалась в заложниках их внимания, а мои глаза метались между ними. От серебра к янтарю и обратно. Энергия, исходившая от них, казалась почти… яростной?

Я нахмурилась. Чем я заслужила их гнев?

Я присмотрелась внимательнее. Повелитель штормов носил маску спокойной решимости, но его желваки так ходили под кожей, будто он едва сдерживался. Повелитель огня и вовсе выглядел скучающим. Я позволила своему взгляду скользить между их внушительными фигурами, разрываясь между точеными чертами лица Келиса и вызывающе огромными бицепсами Ароса, скрещенными на широкой груди.

Каждый из них пылал по-своему. Каждый испепелил бы меня, дай я им волю.

Внезапно в голове вспыхнул образ: Арос у меня за спиной, воплощение жара и пламени, держит меня в плену своих мускулистых рук. Его правая рука сжимает мою челюсть, губы жадно очерчивают изгиб горла. Левая ладонь накрывает мою грудь, пальцы дразнят сосок. Келис на коленях между моих бледных бедер, дьявольски ухмыляется, лаская губами саму мою суть. Поцелуи. Ласки. Одержимость.

Дыхание, которое я невольно затаила, вырвалось шумным порывом, а щеки обдало жаром. Я не могла заставить себя встретиться взглядом ни с одним из них. Хотелось обмахнуться рукой, но я запретила себе любую реакцию, кроме этого слишком громкого выдоха.

В конце концов, я стояла в метафорическом бассейне с акулами.

Несмотря на здравый смысл, я подняла глаза. Янтарные глаза Ароса сузились, а радужки вспыхнули огнем, прошибая меня насквозь через весь зал. По его губам скользнула порочная ухмылка — будто он точно знал, какую грязь только что нарисовало мое воображение.

Он не мог знать. Ни за что. Драконица понимающе хмыкнула.

Черт. Мой запах. Фурии, я сейчас как неоновая вывеска. Арос чувствует мое возбуждение. Фурии, его, наверное, чувствует весь зал.

Он всё это время не сводил с меня глаз, отмечая каждое изменение: румянец, участившееся сердцебиение и этот проклятый выдох.

Чувствуя вину, я взглянула на Келиса. Его лицо выражало чистую, необузданную ярость. Там,