Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки - Елена Крамская

Я могла чувствовать тепло его тела, видеть тонкую линию шрама над его бровью. В воздухе зависло электрическое напряжение, от которого хотелось одновременно убежать и прижаться к нему.

— Твоя "работа", — он почти прошептал, и его дыхание опалило мою щеку, — Меняет мир. А ты меняешь меня.

Я подняла глаза, пытаясь прочесть его мысли, но его темные зрачки были непроницаемы. Однако в их глубине я что-то увидела. Что это? Нежность? Голод? Желание?

— Я не понимаю, — выдохнула я, голос дрогнул. Мои внутренние барьеры, которые я так долго и упорно строила, рассыпались от его близости.

— А нужно ли? — Он медленно протянул руку, словно давая мне время отпрянуть, если я захочу. Но я застыла, как завороженная. Его длинные, сильные пальцы коснулись моего лица, мягко поглаживая щеку. От его прикосновения по телу пробежала волна горячего, тока. Это было так… правильно.

В этот момент мир вокруг нас перестал существовать. Не было стонов больных, не было запаха лекарств, не было угрозы Ордена. Только он и я. Только его рука на моей щеке, его взгляд, который обещал что-то невероятное, и мое сердце, которое билось в унисон с его сильным, ровным ритмом.

— Я обещал защищать тебя, — прошептал он, — И я всегда буду это делать.

Его большой палец медленно огладил мою скулу, спустился к подбородку, а затем к губам. Я почувствовала, как по телу разливается волна жара, и дыхание сперло в груди. Он смотрел мне прямо в глаза, и в его темных глубинах я увидела отражение своего собственного смятения.

Я пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Все, о чем я могла думать, это о его прикосновении, его запахе и его близость. И внутри меня разлилось странное, необъяснимое чувство, будто он — мой якорь, моя гавань и мой дом.

— Поспи хотя бы пару часов, — сказал он, его голос был теперь более низким, почти мурлыкающим, — Ты не сможешь спасать их, если сама сгоришь дотла.

Он отнял руку от моего лица, и я почувствовала разочарование от этого движения.

Он отпустил меня, и так же бесшумно, как появился, растворился в полумраке коридора, оставив меня стоять посреди лазарета, с горящими щеками, колотящимся сердцем и странным, неизгладимым ощущением его присутствия во мне. Будто он не просто прикоснулся, а оставил частичку себя.

И я понимала, что уже он не просто защищает "ведьму" от злого мира, он защищает меня, Эмму ото всех, кто захочет меня обидеть. И мне хотелось его защитить, такого сильного, сурового, но такого теперь ужу близкого человека.

Глава 25

Холод.

Пронизывающий, липкий, он всегда был моим незваным спутником в этом мире, но сейчас, сидя в кабинете Эдварда, я чувствовала его не только снаружи, но и внутри. Не от страха, нет, страх давно стал привычной подложкой моей новой реальности, это был холод от предвкушения. От осознания того, что колеса правосудия, медленно, но верно, начинали вращаться.

Эдвард склонился над столом, его пальцы в отсветах лампы скользили по пергаменту, полному убористого почерка. Калеб стоял рядом, его обычно невозмутимое лицо было сосредоточенным, а в глазах полыхал холодный огонь. Они работали. Работали над разоблачением Ордена, над тем, чтобы наконец, положить конец их бесчинствам.

Я пила остывший травяной отвар, пытаясь успокоить дрожь в руках. Моя роль во всем этом была странной. Я была не просто свидетельницей, не просто попаданкой-целительницей, я была тем катализатором, что сдвинул с места эту лавину.

Мои знания, мои интуиция, мой непривычный взгляд на вещи, все это помогло им копнуть глубже.

«Наконец-то, приходит конец этому кошмару. Конец бессонным ночам, страху за себя и за тех, кто мне дорог. А кто мне дорог? Эдвард, Тетка Элизабет, теперь Томас, Селин... Даже эти забавные слуги, что привязались ко мне». От этой мысли по телу разлилось странное тепло, контрастируя с внутренним холодом.

Эдвард поднял голову, его взгляд, обычно такой строгий, теперь был сосредоточен и серьезен. Наши глаза встретились, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. В его взгляде читалась какая-то… забота. Или это мне только казалось?

— Мы нашли достаточно, Эмма, — его голос был низким, спокойным, — Доказательства их коррупции, их незаконных практик, их попыток влиять на судебную систему — все собрано. С помощью Калеба и наших людей, мы смогли проникнуть в их архивы. Артур, кстати, был центральной фигурой. Одним из предводителей этой секты.

Сердце екнуло.

Артур? Вот же лицемер этот «бывший жених», который, по сути, хотел использовать меня в своих грязных играх.

— А что с Алисией? — вопрос вырвался сам собой. Эта женщина была для меня самой большой загадкой.

Калеб покачал головой.

— Она как-то странно исчезла, миледи. Ни следа. Ни в их владениях, ни в городе. Как будто испарилась.

Это было странно. Очень странно. Алисия не была из тех, кто просто так исчезает. Она была расчетливой, умной, опасной. Куда она могла подеваться?

«Пропала. Это еще хуже, чем если бы ее поймали. Такие люди не исчезают просто так. Они затаиваются. И могут вернуться, когда меньше всего ждешь». От этой мысли по телу пробежал холод.

Эдвард встал, обошел стол и остановился рядом со мной. Его близость всегда действовала на меня странно. Я чувствовала от него запах дорогого пергамента, чернил и чего-то неуловимо мужественного, сильного.

— Не думай сейчас об Алисии, Эмма, — произнес он, и его рука легонько приобняла меня за плечи, — Завтра утром мы представим эти доказательства Королевскому Совету.

Его прикосновение было теплым, и я почувствовала, как напряжение в моих плечах немного спадает. Мой разум все еще боролся с мыслями об Алисии, но тело предательски отзывалось на тепло руки Эдварда.

— А Артур? — спросила я, стараясь не выдать дрожи в голосе.

— Он уже пытался бежать, — усмехнулся Калеб, и в его голосе прозвучало удовлетворение, — Но мы были готовы. Наши люди поймали его на выезде из города, наняв повозку, чтобы уйти по тайной тропе. Он сейчас снова в тюремной башне и ждет своего часа.

Эдвард убрал руку с моего плеча, но наклонился чуть ближе. Его взгляд задержался на моих губах, и я почувствовала, как сердце начинает отбивать бешеный ритм. Воздух между нами загустел, наполнился невысказанным напряжением.

— Ты проделала огромную работу, душа моя, — его голос стал тише, почти интимным.

Я подняла на него глаза, чувствуя, как по щекам разливается румянец. Его близость была так сильна, так подавляюща, что я едва могла дышать.

Калеб, к счастью или сожалению, деликатно откашлялся.

— Мой лорд, миледи, уже поздно.