Верность - Алеата Ромиг

Древесный аромат одеколона Нокса, смешанный с мускусным запахом нашего союза, убаюкивал меня обратно в сон, пока другие сцены не проникали в мою ночь.

Волны омывали берег, создавая ритм. Рука, державшая мою, была сильной и защищающей. Я смотрела на светло-голубые глаза, пока мы с Ноксом гуляли по пляжу в Рае. Моя обувь на плоской подошве трансформировалась, каблуки росли. Я спотыкалась, каждый шаг давался все труднее, когда обувь скользила по гальке. Когда я подняла взгляд от наших переплетенных пальцев, в глазах больше не было любви, они были наполнены презрением.

Когда сердце снова бешено заколотилось, я попыталась вырваться из ставшей теперь железной хватки. Сцена изменилась, стирая пляж, шум волн затих в тумане, и в моих ушах зазвенел садистский смех. Смех предназначался не мне, а другому человеку с нами. Хватка Брайса вибрировала, когда он смеялся над отчаянием своей шлюхи.

— Беги, — прошептала я Челси. Она не могла, парализованная не хваткой Брайса, как я, а его взглядом.

Я искала глазами дом, Нокса или даже Орена. Они исчезли. Челси, Брайс и я снова оказались в комнате Челси в поместье Монтегю. Мой желудок скрутило от удара костяшками пальцев Брайса, когда его рука отпустила мою и столкнулась со щекой Челси. Тошнотворный треск эхом отозвался от стен всего за секунду до того, как она рухнула на пол.

Я упала на землю рядом с ней, но комнаты не стало. Моя лучшая подруга лежала на полу, больше не в Саванне, а в нашей квартире в Пало-Альто, с избитым лицом. Хотя я потянулась к ней, я на самом деле не была там; я была просто сторонним наблюдателем — вуайеристом. Мои крики остались неуслышанными, пока преступник перекатывал тело Челси и убирал волосы с ее лица. Он качал головой, и узнаваемый садистский смех лишь на мгновение приостановил его издевательства. Прежде чем продолжить атаку, он пробормотал: «Не та».

Я проснулась в испуге, узнав этот голос. Я знала его всю свою жизнь.

Обнимая любимого мужчину, я отгоняла мысли. Они не были реальными. Это не были воспоминания. Я была в Нью-Йорке, когда на Челси напали. Я этого не видела. Это мой разум играл со мной злые шутки.

Она была в безопасности, как и моя мама. Медленно сон вернулся, а вместе с ним и сны.

Напряжение наполнило ночь в Джорджии, когда мои туфли скользили по влажной траве.

Это была не Челси, парализованная холодными глазами Брайса: это была я. Я снова пыталась проснуться, найти Нокса, но никого не было рядом. Алтон ушел в свой кабинет, а Сюзанна пожелала нам спокойной ночи.

Когда я успела искать помощи у них обоих? И все же в своем отчаянии я делала именно это.

Слова Брайса прорезали осенний воздух, его прикосновение было толчком ужаса, уходящим глубоко в яму моего живота, когда мой разум переключился с беспокойства на панику. Больше не в Рае, я вернулась в Саванну. Что я сделала? Почему я вернулась?

Ужас просачивался сквозь меня, от желудка до сердца, и я поняла то, чего не понимала раньше. Я знала, что на этот раз не смогу его остановить.

— Дорогая, я кончу с тобой сегодня вечером: в твой рот, на твою грудь или внутрь твоей пизды, мне плевать. Это случится.

Содержимое моего желудка подступило к горлу, когда я смогла ответить: «Почему?»

Его первоначальный ответ был без слов, каждый ответ превращал мое тело в камень. Сначала нежно, он провел большим пальцем по моим губам. Сжатие моей груди было сильнее, но именно то, как он схватил меня за самое сокровенное, воспринималось как нарушение и боль. Мое сердце колотилось о грудную клетку, когда его эрекция давила на мой живот.

— Тебе нужно спрашивать? Ты просила меня «выместить это на тебе». Твое желание — мой закон, дорогая. Вон там, у теннисных кортов... я собираюсь выпустить пар.

Его железная хватка потащила меня через влажный газон. Я умоляла, звала Нокса; я говорила «нет». Я взывала, а затем молила. Я напоминала ему о нашей детской дружбе, упираясь пятками в траву. Я молча умоляла себя проснуться.

Голос Брайса был льдом, замораживающим мою волю холодной, твердой реальностью. Мои мольбы не помогут мне. Они делали обратное, подпитывая его власть и потребность в контроле. Мой друг детства был монстром, чьей единственной заботой было его собственное желание. Он был психопатом, и его слова были лишь прелюдией к моему будущему.

— Неправильно, — сказал он. — Ты хочешь этого. Скажи, что хочешь.

— Пожалуйста, Брайс.

— Близко. Мольба приемлема. Теперь скажи мне, что хочешь, чтобы я взял тебя. Нет, скажи мне, что хочешь, чтобы я выебал тебя. Давай, дорогая. Нет, я знаю! Скажи мне, что хочешь выебать меня, и ты сделаешь это лучше, чем моя шлюха.

— Нет! — Мои крики больше не ограничивались снами. Они эхом разнеслись по комнате, разбудив и Нокса, и меня.

Нокс притянул меня к своей груди. Древесный аромат успокоил мои чувства, заменив аромат влажного ночного воздуха Саванны. Со временем мое дыхание замедлилось, а его ровное сердцебиение успокоило мое собственное. Когда мы оба окончательно проснулись, он перевернул меня на спину. Нависая надо мной, он коснулся губами моих губ. — Я спрошу тебя об этом только один раз, но, принцесса, мне нужно, чтобы ты была честна.

Закрыв глаза, я кивнула. Это было не первое наше пробуждение за ночь. Нокс хотел честности. Я дам ее, даже если это будет означать, что он возненавидит меня.

— Как тебя зовут?

Я моргнула от его странного вопроса.

— Александрия.

Он поцеловал меня в нос. — Ты моя Чарли, и всегда будешь ею.

Его слова пронзили меня, такие простые и в то же время такие пронзительные.

— Он делал что-то еще, кроме поцелуев?

Как на это ответить? Я сделала глубокий вдох и проглотила слезы. — Да.

Тело Нокса стало жестким, напрягся каждый мускул. В тусклом утреннем свете пульсировала вздувшаяся вена на его лбу. Его губы сжались, эмоции исходили из каждой поры, на мгновение отравляя воздух между нами. Я попыталась отвести взгляд, но его контрастный тон удерживал мои глаза на нем.

— Это было по согласию, еще одно отвлечение, как тот поцелуй?

Я покачала головой и опустила подбородок на грудь.

— Расскажи мне. — Контроль, который он проявлял, ослабевал.

Лицо все еще скрыто, я снова покачала