Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

Вессик. Должен. Умереть.

Вессик. Должен. Умереть.

Это должно было быть легко. Чертовски легко. Вессик, в конце концов, убил Имри. Убил Бенджамина. Окольными путями и крайне жестоким способом он также был ответственен за первую смерть самого Сикраса. Так почему же это так сложно? Не то чтобы убийство вызывало у него тошноту. Он убил кучу народу — как с помощью немертвых приспешников, так и без них.

Вессик. Должен. Умереть.

Вессик. Должен. Умереть.

— Хватит! — выкрикнул Сикрас, сжимая руки в кулаки.

— Хватит чего? — обеспокоенно спросил Бенджамин.

Стыд скрутил внутренности. К тому моменту, как Сикрас обернулся, он уже натянул на лицо убедительную улыбку, а в голосе не осталось ни следа от психоза, лишь спокойствие, скрывающее всю его муку.

— Хватит идти. По крайней мере, на сегодня.

— Неплохая идея, — сказала Хелспира, подняв взгляд к небу. — Скоро наступит ночь, а вы, люди, не видите в темноте. До замка Теодора еще полдня пути.

— У этого типа коллекция редких магических артефактов и свой замок? Ну надо же, какая важность. — Опираясь на косу, Сикрас повалился на толстый, узловатый корень, который вылезал из травяных зарослей, словно специально подставленное кресло.

Бенджамин протянул руку:

— Давай сюда рюкзак. Я поставлю палатку.

Сикрас отмахнулся:

— Я сам. Отдохни от своих костей.

— Кости не болят, мой друг, — Бенджамин ловко стащил рюкзак со спины Сикраса. — Этот недостаток присущ исключительно мышцам, которых у меня нет.

— Еще одна вещь, которая нас объединяет. По крайней мере, позволь мне помочь.

— Умоляю. — Бенджамин опустился на колени. — Это стандартная палатка Красной Стражи. Я могу поставить ее с закрытыми глазами, если бы они у меня еще были.

Пока Бенджамин отделял полотно от стоек, Сикрас посмотрел на Хелспиру. Она устроилась по-турецки прямо в высокой траве, улыбаясь хрупкому растению-ваструсу, которому удалось выжить, несмотря на борьбу за ресурсы с куда более мощной флорой. Было приятно видеть ее улыбку. Большую часть пути она молчала. Сикрас наклонил голову, оценивая ее снаряжение. Ни рюкзака. Если только она не умудрилась запихнуть спальный мешок в те же ножны, что и меч, получалось, что у них всего два спальных места на троих.

— Если хочешь, можешь взять мой спальник сегодня ночью.

Она подняла на него свой разноцветный взгляд:

— Прошу прощения?

— Мой спальник. Не мог не заметить, что у тебя его нет. Знаю, для кого-то это создает неразрешимую дилемму, но буду честен: мне за тридцать. Моя спина будет болеть вне зависимости от того, сплю ли я на голой земле или на тонком куске мягкой ткани.

— О, нет, это очень щедро, но… — она покачала головой, — если я буду спать в твоей палатке, я пропущу небо.

— Могу с известной долей уверенности заявить, что оно никуда не денется до утра.

Хелспира лишь улыбнулась и вернулась к созерцанию своего растения.

Громкое урчание в животе заставило Сикраса переключить внимание. Им нужен был огонь. Он хлопнул себя по коленям и, опираясь на косу, поднялся.

Их окружало обширное поле, окаймленное густым лесом — настоящее кладбище диких зверей Сиафары, накопившееся за столетия. Он чувствовал их подошвами сапог, чувствовал все кости, покоящиеся под почвой. Так много существ дремало в своих земляных и глинистых постелях. Сикрас прислонил косу к плечу, закрыл глаза и сложил руки.

До его ушей донесся голос Хелспиры:

— Что ты делаешь?

Звук казался далеким, неземным, пока он был сосредоточен на задаче. Его разум просеивал почву, глину, перегной. Добыча, добыча, добыча. Где же, ну где же спрятались кости хищника?

Когда он мысленно ухватился за кости шавугина — свирепого зверя, чьи когти и зубы отлично сохранились, — он усмехнулся.

— Занимаюсь ужином, — наконец ответил он и добавил: — An’stisei tus necrouz.

Трава зашуршала, почва разошлась, и лишенный плоти труп выбрался на поверхность с грацией птенца, разбивающего скорлупу. Выбравшись наружу, он стряхнул землю с суставов и щелей, уселся на костяные задние лапы и стал ждать приказа.

Хелспира смахнула комочки грязи, упавшие ей на ноги.

— Если это твоя идея ужина, думаю, я воздержусь.

Сикрас усмехнулся, пока откат от заклинания не ударил его — маленький разряд боли, безжалостно полоснувший по венам. К счастью, коса помогала скрыть слабость, служа опорой. Он мельком взглянул на своего нового немертвого спутника и кивнул в сторону леса:

— Сухие дрова и любое мясо, какое сможешь найти, пожалуйста, благодарю.

Шавугин рванул с места, его гремящие кости звенели в воздухе, пока он не исчез среди черных, извивающихся деревьев.

— Оу, — на лице Хелспиры появилась смущенная улыбка. — Полагаю, мне следовало догадаться, что ты не собираешься есть труп.

— Справедливости ради, — Бенджамин поправил полотно на одном из шестов, — Сикрас и эксцентричность идут рука об руку. Я бы не стал полностью исключать поедание трупов.

— Прошу прощения за любой дискомфорт, который вызывают мои методы, — сказал Сикрас, сосредоточившись на том, чтобы голос звучал ровно, и медленно опустился обратно на свое место. — Если то, что вас окружает символическое воплощение смерти, вызывает мурашки, поездка будет неловкой. Это, собственно, и есть моя главная «фишка».

— О, нет, — лицо Хелспиры смягчилось. — На самом деле, кости меня успокаивают. У меня был, ну, своего рода питомец, когда я была ребенком в Хтонии. Правда… — ее щеки и уши окрасились в идеальный розовый оттенок, под стать волосам, — это был не совсем питомец, скорее останки кого-то другого.

Сикраса тряхнуло от чего-то среднего между смешком и фырканьем.

— Эта история просто требует, чтобы её рассказали.

Хелспира махнула рукой:

— Забудь, это глупости.

— Все мои любимые истории — глупые.

Колебание задержало её ответ, но она сдалась с тяжким вздохом и пожатием плеч.

— Когда я была ребенком в Пио-Чамила — это одна из пяти территорий Хтонии, — я нашла останки норного крикуна, убитого в одной из бесчисленных стычек. Я до сих пор помню маленький самодельный ошейник у него на шее. Наверное, чей-то питомец, которого бросили. Всё, о чем я могла думать, — это как ему, должно быть, было страшно. Даже в смерти он выглядел таким… одиноким.

Очарованный, Сикрас подался вперед, упершись локтями в колени.

— Я не могла оставить его там, — продолжила Хелспира, и её сдержанный монотонный тон сменился легкой ностальгией. — Поэтому я таскала его череп из одного убежища в другое. Было приятно дать ему второй шанс на любящий дом — ну, насколько дом может предложить мертвым крикунам ребенок, который постоянно находится в бегах. — Она прижала ладонь к груди, и её улыбка стала шире. — Я назвала её Оста.

— Утешительно знать,