Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

Что-то в том, как она смотрела на звезды, вызвало волнение в груди Сикраса — одновременно успокаивающее и тревожащее. Прочистив горло, он встал.

— Пожалуй, пойду отдохну перед завтрашним днем. Ты уверена, что не хочешь мой спальник?

Хелспира покачала головой:

— Я предпочитаю компанию неба. Пио-Чамила находится так глубоко под поверхностью. Узловатые сталактиты — едва ли замена звездам.

Сикрас приподнял бровь, глядя на звезды. Крошечные светящиеся точки казались ему такими же неважными, как и окружающие их световые мотыльки.

— Каждый раз, когда я смотрю на них, — продолжила Хелспира, — кажется, будто вижу их впервые. Полагаю, для того, кто видит звезды каждый день, это звучит нелепо.

Сикрас потер затылок:

— Вовсе нет, не нелепо. К тому же, посмотрев на то, как смотришь на них ты, я начинаю подозревать, что до этого делал это неправильно.

Темнота окутывала её, но интонации голоса заставляли легко вообразить её сияющее лицо.

— Не так уж много существует способов смотреть на что-то, — тихо хихикнула она. — Ты просто… смотришь. Если глядеть достаточно долго, легко увидеть, как это красиво.

Облако отступило, открыв путь луне, и серебристое сияние разлилось по Хелспире, пока она наблюдала за небом широко раскрытыми блестящими глазами. Сикрас изучал её: от едва заметного подергивания улыбающихся губ до того, как небесное сияние отражалось в её влюбленном взгляде.

Она была права. Если смотреть достаточно долго, легко понять, как…

Нет, нет. Никаких «но». Даже не начинай.

Он потер нос, стряхнул пыль с коленей и поправил шнуровку жилета.

— Ладно, я пошел устраиваться с максимальным дискомфортом рядом с моим зятем-нежитью. Увидимся утром.

— Если тебе станет легче, — крикнула она ему вслед, — можешь сказать Бену, что выиграл право спать рядом с ним в армрестлинге.

Он ускорил шаги к палатке:

— Я, может, и хороший лжец, но он никогда не поверит. Моя сила в верхней части тела оставляет желать лучшего.

Снова смех. Такой искренний. Мелодичный.

— Спокойной ночи, Кошачий Глаз.

— Спокойной ночи, Хелспира.

Он остановился у палатки, замедляя дыхание, и почувствовал, как сердцебиение приходит в норму. В том, чтобы оценить другого человека, нет ничего плохого — это было всего лишь признание. Ничего больше, просто мимолетное наблюдение. Совершенно нормальное, абсолютно человеческое наблюдение. К тому же Хелспира была достойна восхищения. Тот, кто после всего пережитого всё еще верил, что мир стоит спасения, — это редкая находка. В этом отношении она сильно напоминала ему прежнего Вессика. К несчастью, безграничная эмпатия Вессика так и не была вознаграждена богами, и очень вероятно, что Хелспиру ждала та же участь. Может, для Вессика было уже поздно, но для нее — нет. Если боги не отплатят Хелспире за её доброту, Сикрас сделает это сам. Завтра. Из доброго, старомодного признания, и уж точно не из чего-то другого.

Глава десятая

Хелспира

Боги, если бы её живот завязался еще туже, её бы вырвало прямо на собственные сапоги.

Хелспира редко боялась рассвета, но сегодня восходящее солнце принесло с собой тревогу. Её пальцы дрожали, пока она завязывала шнурки и вычищала запутавшиеся веточки из волос.

Её план был идеальным. Безупречным. Милосердным. Ну почему этот Баронет должен был всё испортить?

Вонзи клинок ему в глазницу, когда увидишь его в следующий раз.

Она выпустила струю воздуха сквозь сжатые губы, ослабляя шнурки, которые затянула слишком туго от досады. Бен всё еще может выйти победителем, напомнила она себе. Конечно, у него больше не будет страховки, если она подсунет ему фальшивый свиток, но это не значит, что он не сможет убить Вессика.

Это значит лишь то, что шансы на его благополучное возвращение упали. Драматически.

И словно этого было мало, признание Кошачьего Глаза прошлой ночью о том, что Бен — единственное, что удерживает его на плаву, жгло, как соль на открытой ране.

В отдалении она заметила, как двое мужчин сворачивают палатку. Как долго они уже на ногах, она не знала, но времени хватило, чтобы разобрать лагерь и соорудить импровизированную могилу для шавугина. Большая груда камней лежала там, где вчера ночью пали его кости, а из камней торчало надгробие, грубо сколоченное из палок и сплетенного тростника.

— Ты проснулась, — позвал её голос Кошачьего Глаза. Он подошел, и его подведенные красным глаза выглядели более изнуренными, чем когда-либо, когда он протянул ей записку. — Держи.

— Что это? — наклонив голову, Хелспира осмотрела клочок бумаги.

— Всё, что Оста хотел тебе сказать после того, как я навестил его в загробном мире. Кстати, Оста был мальчиком. И его звали Фрэнк.

Её норный крикун? Хелспира сжала бумагу, наспех переводя написанное на сиафарском. Основной темой были выражения благодарности, но шок от ситуации перекрывал смысл слов. — Я… я не понимаю, как ты?..

— Заскочил в Энос ранним утром, чтобы найти этого малыша.

— В Эносе должен быть миллиард таких крикунов, — прошептала она, не в силах закрыть рот от изумления.

— Триллионы, — пожал плечами Кошачий Глаз. — Смерть помогла. Неохотно. Но не волнуйся, это было нетрудно. Она ведет отличные записи.

Чем дольше она смотрела в его уставшие нефритовые глаза, тем суше становилось во рту — к тому времени, как она нашла в себе силы сглотнуть, он превратился в настоящую пустыню. Это было безумие — как быстро её старые шрамы разошлись, позволяя ужасам детства вырваться наружу. Десятилетия скорби, когда единственным другом, помогавшим нести это бремя, был череп Осты… Фрэнка.

— Ты сказал ей… ему, что я любила его? Что он значил для меня всё на свете? Что он был одной из немногих драгоценных вещей, которые держали меня на земле и давали цель? Что я никогда его не забуду? Что я жалею, что не смогла устроить ему те похороны, которые он…

— Хелс, — Кошачий Глаз удивил её, встретив этот нескончаемый поток её слов сочувствующей улыбкой. — Если я с чем-то и знаком досконально, так это с невысказанными словами, которые человек жалеет, что не произнес. Я сказал ему всё.

Слезы защипали единственный её глаз. Хелспира поспешно смахнула их, а горло сжалось почти до боли.

— Я бы не выбралась оттуда без него, — это всё, что она смогла выдавить из себя писклявым голосом.

Кошачий Глаз усмехнулся, прижав пальцы к груди:

— Посмотри, с кем ты разговариваешь. Я бы и сам здесь сейчас не стоял, если бы не Бенджамин.

Хотя слезы всё еще застилали зрение, Хелспира пробежала взглядом по письму, строчка за строчкой, пока её не охватило недоумение.

— Погоди. Здесь сказано, что он