Ксения Чуева. Шепот касания - Эва Гринерс

И в ту же секунду Фекла рванулась из моих рук. Не к двери — к середине комнаты, к крышке подпола, заслоняя её собой.

— Не троньте! Не отдам! — крикнула она истошно, в полный голос.

За окном заговорили все разом.

Тихо, вполголоса, почти шёпотом, но от этого стало ещё страшнее.

Матвей Сергеевич резко приказал:

— Карпов, дверь.

Потому что в этот момент кто-то уже дёрнул ручку — в дверь начали ломиться, и она заскрипела под натиском озверелых ведьм.

Глава 21

Дверь жалобно скрипнула, будто бабы разом навалились на неё. Доски вздрогнули, железная щеколда звякнула, и Фекла так резко вскинула голову, что платок съехал ей на плечи.

— Не открывай, мы не справимся, — тихо сказал Матвей Карпову.

За окном мелькнуло лицо — быстро, почти вплотную к стеклу, как если бы кто-то хотел заглянуть не в дом, а прямо в душу. Потом второе. Тень качнулась вдоль стены.

Снаружи негромко, почти ласково позвали снова:

— Феклуша… ты чего заперлась-то? Мы ж по-хорошему.

У меня по спине прошёл холод — не тот, что с улицы, а внутренний, тяжёлый, липкий, от которого сразу немеют пальцы.

Фекла обеими руками закрыла уши.

— Господи… Господи…

Из-под пола едва слышно донесся глухой плач. Будто там кто-то в темноте ударился плечом о доски и всхлипнул.

Матвей шагнул к двери.

Карпов уже был рядом, плечом в косяк, ладонь на засове.

— Не подходите, — сказал он коротко.

Снаружи будто усмехнулись.

— А кто ж у тебя там, Фекла? Мужики? Гости из города?

И в тот же миг ударили.

Так, что дверь сразу выгнулась внутрь, крюк вырвало наполовину, и по дереву пошла длинная трещина.

Фекла вскрикнула.

Я сама не заметила, как отступила к печи, рукой нащупав тёплый край лежанки.

Второй удар оказался ещё сильнее.

Карпов навалился всем телом.

— Матвей Сергеевич! Она сломается сейчас!

Матвей уже тянул из-за пояса револьвер.

— Фекла, от подпола отойди!

Третий удар и дверь сорвало.

В дом ворвался морозный воздух, снег закрутился по полу, и вместе с ним вошла первая женщина с серпом в руке. Лицо у неё было белое, неподвижное, только глаза блестели лихорадочно.

Она сразу ударила не глядя и не целясь. Просто замахнулась и опустила руку.

Карпов успел заслонить Матвея плечом, и серп вошёл ему в бок с каким-то влажным, страшным звуком, от которого у меня подломились колени.

Карпов охнул, резко выдохнул и всё же ударил её локтем в грудь, прежде чем упасть. Я увидела кровь — тёмную, густую, показавшуюся мне почти чёрной.

Матвей выстрелил. В тесном доме грохот ударил в уши так, что на миг всё вокруг исчезло.

Женщину качнуло назад. Пуля вошла ей в плечо, и она ударилась спиной о косяк, но не упала.

За ней уже лезли другие.

Фекла метнулась к печи, схватила первое, что попалось — тяжёлый чугунок, чёрный от копоти.

— Не тронь! — крикнула она так, что голос сорвался.

В этот момент поднялась крышка подпола.

И тут одна из вошедших, низкая, с узким лицом и в сером платке, рванулась туда. Не ко мне. Не к Матвею.

К подполью. Будто знала, что девушка там.

Фекла дёрнулась и ударила её. Чугунок описал короткую дугу и с хрустом пришёлся женщине в висок.

Звук был такой, что у меня внутри всё оборвалось.

Та рухнула сразу, как подкошенная, лицом вниз, и серый платок медленно сполз ей на шею.

Фекла так и осталась стоять с поднятыми руками, будто не верила, что это сделала она.

— Господи… Господи… — только и шептала.

— Назад! — рявкнул Карпов в проём и, попытался толкнуть лавку — та опрокинулась.

Лавка ударила одну из женщин в колени. Она завалилась в снег прямо на пороге.

Матвей схватил другую за плечо, оттолкнул, но она вцепилась ему в рукав так, что ткань затрещала.

Я увидела её лицо — перекошенное, злобное, в котором не осталось ничего человеческого.

И в ту же секунду из подпола выбралась девушка.

В одной рубахе, босая, волосы спутаны, лицо мокрое от слёз.

Она даже не встала толком — просто вывалилась на колени и тут же закрыла голову руками.

— Мамынька…

У той, что держала Матвея, взгляд мгновенно переменился, она увидела цель.

И рванулась к девушке, как зверь к добыче.

Матвей успел перехватить её, но тут ворвалась ещё одна баба с ножом и лезвие полоснуло его по виску. Кровь сразу залила щёку. Я вскрикнула. Матвей только выдохнул сквозь зубы и ударил её рукоятью револьвера в лицо.

Женщина отлетела к столу, опрокинула миску, а по полу покатился хлеб.

Снаружи вдруг послышался звон сбруи. Резкий, быстрый.

Потом мужской голос. Ещё один. К дому подъехали сани.

Кто-то с разбега влетел во двор.

— Держи левую!

— Не пускай к сараю, сбежит сейчас!

Суриков. И Дроздов. Я узнала их голоса сразу.

Я подалась вперёд машинально, хотела предупредить об опасности, но Матвей удержал меня за руку.

— Не выходите!

У него кровь текла по лицу, стекала за воротник, а голос был такой ровный, будто ничего не случилось.

Фекла опустилась прямо на пол возле дочери и обеими руками прижала её к себе.

Девушка дрожала так сильно, что слышно было, как стучат зубы.

А в дверях, поверх лежащего тела, появилась ещё одна баба, старая и дряхлая.

Она не стала входить. Стояла на пороге, смотрела прямо на нас и вдруг сказала спокойно:

— Опоздали мы.

Время как будто замерло, а внутри отдалось болью, как удар.

Слова старухи ещё стояли в ушах, когда во дворе снова грохнуло — теперь уже не ломали, а валили в снег, с короткими мужскими выкриками, тяжёлым сапожным топотом, скрипом полозьев, звоном упряжи.

— Держи! — крикнул Суриков так близко, будто стоял уже под самым окном.

Одна из женщин резко дёрнулась назад, пытаясь выскользнуть в темноту, но Матвей успел схватить её за рукав. Она рванулась так сильно, что клочок ткани остался висеть лоскутом, однако уже в следующую секунду мелькнули серые шинели, и двое мужчин буквально сшибли её с ног.

Карпов приподнялся.

— Ребятушки, подоспели…

Я только теперь поняла, как много крови успело натечь: доски у двери блестели тёмно, а пол вокруг был в страшных пятнах.

— Левицкий, сюда, быстро! — резко бросил кто-то с улицы.

Фекла сидела на полу, прижав к себе дочь, и только качалась из стороны в сторону, шепча без остановки молитву, в которой слова путались и ломались.

Танюшка уткнулась ей лицом в плечо, вся белая, синие