Долина слез - Изабелла Халиди

Фиалковые глаза впились в нее, как будто видели насквозь. — Потому что мне нужна твоя помощь.

— Моя помощь? — повторила она, нервно рассмеявшись, как какая-то полоумная идиотка, ставя под сомнение предыдущее заявление Нкоси о ее способности понимать. — Чем я могу помочь тебе? Ты божественное существо. Высший Бог. Я ничто.

— Один из Верховных Богов, — поправил он, подходя ближе, и она отступила. — Другой еще не вернулся.

— Я… я не понимаю.

От ворот за ее спиной донесся громкий шум, и она прыгнула вперед, вне пределов досягаемости, боясь, что эти руки схватят ее и утянут в черные бездны рока.

— Мне нужно, чтобы проклятие было снято. — Он приблизился, медленно подходя к ней. — Мне нужно, чтобы Катал вернулся в свои владения и выполнил свой долг, тот, для которого вселенная выбрала его. Мне нужно, чтобы он отфильтровывал души, которые застряли в Подземном мире и без него не могут двигаться вперед. Мне нужно вернуть его, чтобы наконец восстановить равновесие.

— Не уверена, что это моя проблема, ваше святейшее величество. — Еще один шаг назад, ее пристальный взгляд устремлен на черные ворота, когда ее большой рот снова открылся и углубил могилу, которую он начинал рыть для нее каждый раз, когда она что-то говорила. — Похоже, ты облажался и теперь просишь меня убрать за тобой беспорядок. Очень жаль, что мне больше не нужно выполнять твои приказы. — Она вздрогнула от собственных слов и их дерзости, не понимая, что заставляет ее говорить так безрассудно, как будто у нее не было фильтра.

Глупая, глупая Дуна. Тебя убьют.

— Ты не понимаешь. — Нкоси покачал головой. — Когда я изгнал своего брата и запер его силы, я знал, что будут последствия. Я знал, что высшие боги, которые служат ему, не смогут выполнить работу должным образом, не так, как это должно быть сделано. Они могут взвешивать сердца умерших, да, но они не могут открыть врата Пожирателю. Они не могут проводить достойных в Загробную Жизнь. И они отправляются в лимб, ни сюда, ни туда, накапливаясь веками, пока законный Повелитель Мертвых не вернется и не освободит их от цепей, которые сковывают их за этими черными вратами.

— Я был готов справиться с этим. Принять любые последствия, к которым мог привести мой выбор, чтобы преподать моему эгоистичному брату урок раз и навсегда, потому что он должен был приползти обратно, умоляя о прощении и о том, чтобы ему вернули его силы. Но этого так и не произошло. Я недооценил его, его упрямые убеждения и то, на что он готов пойти, чтобы доказать мне, что человечество можно спасти.

Тяжелый вздох вырвался у Нкоси. — И вот результат: Подземный мир переполнен душами. Скоро он больше не сможет принимать, и умершие перельются в Царство Живых. Их души останутся среди живых, командир. Они посеют хаос и нанесут непоправимый ущерб хрупкому равновесию Вселенной. Это распространится на каждый аспект того, что мы знаем, никто и ничто не будет пощажено. Даже боги. Мир, каким мы его знаем, перестанет существовать. Небеса перестанут существовать.

— Так сними проклятие, в чем проблема?

— В том-то и дело. — Он откашлялся. — Я не могу.

Брови Дуны взлетели вверх, шокированной его честностью и легким признанием того, что он не был таким всемогущим, каким все его считали. — Ну, может быть, тебе стоило подумать об этом, прежде чем проклинать его. — Это глупое чувство безрассудства снова проявилось. — Что это значит? Подумать, прежде чем делать?

Маска чистой ярости опустилась на лицо Нкоси, заставив Дуну вздрогнуть, как усталую лань, ее сердце бешено заколотилось, когда он прорычал следующие слова. — Он заслужил наказание. Он все еще заслуживает его. И если бы не текущая проблема, с которой столкнулись Небеса, я бы позволил ему гнить до скончания времен в человеческом мире. Я бы не потерял ни одной ночи сна из-за его страданий. Но это больше не между нами. Это больше, чем мы. Больше, чем его предательство. Больше, чем любые обиды, которые мы все еще испытываем друг к другу. Ошибки должны быть исправлены. Силы возвращены их законному владельцу. Бога Смерти нужно восстановить, иначе мы все обречены.

Дуна усмехнулась, ее гнев из-за того, что этот эгоцентричный ублюдок сделал с ее измученной парой, взял верх над ней, и она бросилась к нему, все ее предыдущие страхи испарились.

Она больше не стояла перед божественным существом, которое могло стереть ее с лица земли одним движением пальца. Все, что она видела, — это глубокую муку, укоренившуюся в самой сущности Катала всякий раз, когда она смотрела в его прекрасные глаза.

— Его предательство? — спросила она, бледнея. — Ты ударил его ножом в спину. Твоя собственная кровь! И за что? Потому что он оскорбил твое хрупкое маленькое эго? — Она вздернула подбородок, ярость кипела в ее глубинах, и она обвиняюще указала на него пальцем, игнорируя то, как вокруг них предупреждающе сверкнул гром. — Ты чертов трус. Если тебе нужна его помощь, тебе придется набраться смелости, проглотить свою гребаную гордость и спросить его об этом самому. Я чертовски уверена, что не стану тебе помогать.

Из ниоткуда вылетела молния, обвилась вокруг нее и пронзила электрическим разрядом.

Она закричала от боли, монстр внутри нее злобно взревел от необходимости найти и уничтожить угрозу ее жизни.

— Я не знаю, как мой брат терпит тебя, — выплюнул Нкоси, наклоняясь и выдерживая ее полный ненависти взгляд. — Ты говоришь о моем эго, но при этом ты невыносимая наглая девчонка, у которой эго даже больше, чем у него. И ты не только самонадеянна сверх всякой меры, ты еще и невежественна. — Удар молнии усилился, вызвав новый приступ боли, пробежавший по ее нервным окончаниям. — Ты неправильно меня поняла. Я не прошу тебя о помощи, командир. Ты будешь делать то, что я скажу. И если твою добрую волю нужно купить, то пусть будет так. Я не против использования любых средств, необходимых для получения того, чего я хочу, даже шантажа и манипулирования. — На шаг ближе. — А теперь слушай слова, которые слетают с моих губ, и слушай внимательно. — Он наклонился еще ниже, его фиалковые глаза проникли сквозь ее защиту и заставили монстра внутри нее захныкать.

— Мой брат, возможно, и готов обменять свою божественность на человечество, но ко мне это неприменимо. Эта раса — чума для мира, но поскольку у них также есть искупающие качества и потенциал стать лучшей версией самих себя, я терпимо отношусь к ним. Настолько, что я предпочел бы мириться с людьми, чем с отвратительной расой демонов,