Долина слез - Изабелла Халиди

Не то чтобы он считал Валена глупым — далеко нет, — ему просто нравилось видеть, как вечный нарушитель спокойствия время от времени получает пощечину реальности. Реальный мир проглотил бы его и выплюнул еще до того, как он понял бы, что происходит, если бы Вален не утратил своего постоянного безрассудства.

— Совершенно верно, — сказал он. — Но его чувство направления не может быть хуже твоего.

Два принца поспешили прочь с хмурыми выражениями на лицах, без сомнения, испытывая облегчение от того, что освободились от властного присутствия Катала, но также и не испытывая особого желания приступать к выполнению своей задачи.

— А теперь, — он повернулся к оставшимся мужчинам, два бездонных омута мрачного предчувствия окутали нового короля Бакара, когда Катал обратился к нему, — давайте обсудим ваше возвращение домой. И как ты собираешься убивать демонов.

Фаиз побледнел, как будто только сейчас осознав серьезность ситуации. — Конечно, — сказал он, откашлявшись и подходя к помосту. — Все, что угодно, лишь бы спасти мой народ и не допустить повторения истории.

— У нас есть два варианта, — продолжил Катал, барабаня пальцами по бедру. — Если Лейла окажется потомком королевы демонов, тогда мы сможем казнить ее здесь, в Скифии.

— Ваше Высочество, — вмешался Чародей, — риск слишком велик…

— Или, — продолжил Катал, свирепо глядя на бога, — мы можем отправить ее обратно в Навахо с бакарийским отрядом, и вы сделаете то же самое с ней там. Оба варианта сопряжены со значительными рисками…

— Святой Принц, — начал Шед, и тени Катала метнулись прочь, обвиваясь вокруг бога.

— Если ты перебьешь меня еще один гребаный раз, я вырву твой гребаный язык и скормлю его птице твоей дочери. Или моему ужасному волку. В зависимости от того, кто захочет его съесть больше. И мы оба знаем, как больно отращивать язык обратно, так что не надо. Ебля. Искушай. Меня.

Глаза Чародея расширились за завесой теней, но он не осмелился произнести больше ни слова, только моргнул в знак согласия, и Катал отпустил его.

Как раз в тот момент, когда он собирался открыть рот, чтобы продолжить, двери в Тронный зал распахнулись, и вошли два принца в сопровождении Лейлы и пары охранников.

— Генерал, — прогремели они, — Ваше Величество, — обращаясь к Киану, — мы доставили вам пленника, как было приказано. Каковы будут приказания?

Взгляд Катала скользнул по принцессе, вернее, по тому, что от нее осталось. При дневном свете она выглядела еще хуже, чем в темных подземельях. На свету ее кожа казалась еще более покрытой синяками и ссадинами, лицо покрылось глубокими фиолетовыми кругами под глазами. Тело неестественно худое, как будто она морила себя голодом. Он знал, что это не было результатом пребывания взаперти. В конце концов, прошел всего один день с тех пор, как Киан бросил ее в яму. Должно быть, это началось раньше.

Как я мог не заметить, в каком она состоянии?

Но опять же, он не видел Лейлу очень давно. Теперь кажется, что слишком давно.

— Оставьте ее, — приказал он. — Охраняйте двери, никого не впускайте. Я позову вас, когда вы мне понадобитесь.

И вот так они оставили свою пленницу стоять на коленях на терракотовых плитках перед помостом, ее тело скрючилось в жалкую кучу.

То же чувство вины вернулось к нему в полной силе. Вина и сожаление за то, что не уделял ей больше внимания. За то, что позволил ей превратиться в тень ее прежней сущности. Не имело значения, что она ему больше не небезразлична. Что его чувства связаны с кем-то другим. Что он сомневался, любил ли он ее когда-нибудь по-настоящему. Он все еще чувствовал себя ответственным за ее нынешнее состояние и за то, что, возможно, каким-то образом был причиной этого.

— Лейла. — Слова были едва слышны, но это было так, как будто он выкрикнул их — пространство вокруг них было лишено всякого звука, как будто все затаили дыхание. Слушая и ожидая. — Посмотри на меня.

Принцесса подняла голову, и его тени вырвались вперед. Словно само время замедлилось, Катал наблюдал, как они окружили ее. Обвиваясь вокруг ее хрупкого тела, его кожа зудела, как только они соприкасались с ее обнаженной плотью. Чувство глубокого страха охватывало его по мере того, как они прижимались к ней, как будто яд вытекал из ее кожи и воздействовал на его ночные клочья.

На протяжении всего этого Лейла выдерживала его взгляд. Ни разу не оторвавшись, словно не чувствуя его теней. Как будто их вообще не было. То есть до тех пор, пока они не коснулись пореза на ее шее и не соприкоснулись с ее выступившей кровью.

Одинокий, пронзительный крик вырвался у принцессы, когда из ее открытой раны начал подниматься дым, по краям образовалась черная пена, и ее кожа начала отслаиваться.

Осознание поразило его, когда Катал наблюдал, как его бывшая невеста корчится от боли.

Они нашли потомка королевы демонов.

И она была с ними все это время.

ГЛАВА

21

C

итрин не сводила с Дуны глаз, когда вновь прибывший грациозно приблизился к ней. Она приоткрыла рот, потрясенная в сотый раз с тех пор, как проснулась в королевстве Нкоси.

— Это ты, — выдохнула она, не веря своим глазам, но в глубине души понимая, что ей следовало ожидать этого. Следовало бы догадаться, что все вокруг нее было тщательно сконструированным обманом, и что все всегда сводилось к двум Верховным Богам.

Новоприбывшая кивнула своей копной голубых волос, шелк ее платья цвета шампанского только подчеркивал ее неземное присутствие. — Это будет последний раз, когда вы видите меня в такой форме, командир.

Брови Дуны нахмурились в замешательстве. — Что ты имеешь в виду? Куда ты идешь?

Мягкая улыбка тронула губы женщины, когда она остановилась перед ней, полностью игнорируя вопрос Дуны, когда она сказала: — Я пришла сказать тебе последнюю правду. Прощальный подарок, если хочешь.

Волосы на шее Дуны встали дыбом, ее сердце забилось так, словно в груди у нее галопом неслась орда диких лошадей. Неподвижно, не моргая, она застыла на месте. Как будто ожидая, что откроется что-то ужасное.

Синеволосая богиня открыла рот и начала петь очень знакомую, исполненную горя мелодию:

— В полночный час на забытом острове,

правда будет раскрыта.

Тот, кто стремится укротить сердце,

такое черное от уныния и сожаления.

Ум будет знать то, чего не слышат уши,

чего только не излучают серебряные глаза, кроме страха.

Конец наступит, когда сердца столкнутся,

от Судьбы, которой ему не избежать.

Чтобы укрепить еще большую связь,

цена, которую человек должен заплатить.

Пески времени