Долина слез - Изабелла Халиди

луч света пробился сквозь ее внутреннюю тьму, просветляя ее, когда он распространился по всей ее фигуре. Согревая ее. Успокаивая монстра в ее глубинах, как будто зная, что это то, для чего это было предназначено. Что это было причиной, по которой она родилась другой. Почему космос одарил ее такими неизмеримыми способностями, слишком большими для ее наполовину смертной сущности.

Ей никогда не суждено было сохранить их.

Они всегда предназначались для того, чтобы их возвращали.

— Как мне это сделать? — пробормотала она, и внутренний покой нахлынул на нее, когда она смирилась со своей судьбой. — Как мне связать Апофиса внутри себя и освободить Бога Смерти?

Нкоси и богиня обменялись понимающими взглядами. — Ты должна отсечь голову его носителю и пронзить свое сердце клинком, — ответила Исида. — Это должно быть сделано почти одновременно, потому что момент смерти его носителя — это единственное время, когда Апофис будет уязвим. В этот единственный момент времени он будет искать своего следующего хозяина, и это единственное время, когда его сущность может быть связана. В этот единственный момент, и ни секундой позже, ты должна сбросить свой смертный облик и разорвать свое сердце… и, в свою очередь, расстаться со своей жизнью.

Единственным ответом Дуны был одинокий кивок, она не знала, что еще сказать или сделать, но более чем осознавала, что у нее действительно не было выбора. Что если она откажется, то не только приведет к неизбежному концу света, каким она его знала, но и обречет Катала на ту же мрачную участь.

Он был беспомощен без всех своих сил. Беспомощен, чтобы спасти людей от Апофиса. Беспомощен, чтобы выполнить свой долг божественного существа. Беспомощный исправить зло, причиненное поступком его брата, совершенным на почве ненависти в момент чистой ярости.

Нет, Дуна ничего не могла ни сделать, ни сказать.

Ее судьба была уже давно решена.

Возможно, именно простая истина, резонировавшая в самой ее душе, стала тем, что заставило ее сделать выбор за нее и принять трагедию, которой была ее жизнь, еще до того, как она узнала, что от нее требуется: она всегда выберет Катала.

Даже над собой.

Когда волна печали угрожала захлестнуть ее и утопить в своих бесконечных глубинах, единственная мысль дарила ей покой: ее возлюбленный, ее бог, другая половина ее души, наконец-то будет свободен.

— Откуда мне знать, что вы говорите правду? — спросила она вместо этого, не желая давать им определенный ответ, хотя она уже сделала свой выбор. — Откуда мне знать, что это не какая-то ловушка, чтобы еще больше навредить Каталу?

Мягкая, печальная улыбка тронула губы Оракула, и она взяла руки Дуны в свои. — Когда придет время, ты узнаешь… — и положила их на громыхающую грудь Дуны, — …здесь. Сердце никогда не лжет, дитя богов.

Дуна проглотила комок в горле, когда цитриновые глаза взяли ее в плен, а нежные слова богини превратились в воспоминание о небесном ветре. — Мне жаль, что так должно быть. Но так устроена вселенная. А последнее слово всегда остается за вселенной.

ГЛАВА

22

Г

енерал стиснул челюсти, следя глазами за стражниками, которые тащили Лейлу из Скифского Тронного зала. Его разум вращался, уже просчитывая риски и ужасные последствия каждого возможного сценария, связанного с ее казнью.

Это подтвердилось. Лейла была потомком королевы демонов. И хотя она, возможно, и не знала об этом, все могло измениться очень быстро. Ситуация могла обостриться в считанные секунды, если бы она когда-нибудь узнала правду о своем происхождении. А видя, что она была исключительно хитра — больше, чем Катал когда-либо мог себе представить, на что она способна, — он не стал бы отрицать, что она могла использовать это знание для своей собственной извращенной выгоды.

Если бы в конце ее безумных планов был только он, Катал бы не дал ни хрена. Он бы расправился с ней одним щелчком пальцев и не потерял бы из-за этого ни одной ночи сна.

Но это было не так.

Целая нация людей зависела от него, от его вердикта: отправить ее на казнь или сделать это здесь, в Скифии, где он мог быть уверен, что все сделано должным образом, где он мог увидеть это собственными глазами и развеять свои сомнения.

Единственное, в чем Катал был уверен, так это в том, что ему нужно было проявить смекалку, прежде чем отправлять ее разгуливать по всему Континенту, с охраной или без. Если бы ей удалось каким-то образом сбежать до того, как они доберутся до подземелий в Навахо, все Восточное королевство было бы обречено.

Он хрустнул шеей, снимая часть накопившегося напряжения. Острая боль в груди заставила его потереть это место, прямо над сердцем, которое вело себя особенно странно. Прошло много времени с тех пор, как у него были такие болезненные ощущения, с тех пор, как они с Дуной помирились и укрепили свою связь.

Так что же заставляло его снова чувствовать мучительную боль в груди?

— Ваше Высочество, — низкий голос остановил его бешено вращающиеся мысли. — Что вы намерены делать теперь, когда мы установили личность Лейлы?

Катал перевел взгляд направо, где Чародей стоял в ожидании инструкций. Он оглядел его, двумя узкими щелочками оценивая мужчину.

Тот самый, который сбежал из Храма Солнца как раз в тот момент, когда всплыли последние потерянные воспоминания Дуны. Те самые, которые были стерты и из памяти Катала.

Презрение и ярость исходили от него, когда его взгляд скользнул по богу-воину, одному из самых могущественных божеств Небесного Двора, сразу после него и Нкоси. Он размышлял, что делать с ним и с кладезем тщательно скрываемых истин, которые тот все еще прижимал к груди. Тени жаждали обвиться вокруг мужчины и наказать его за множество прегрешений, с которыми Каталу еще предстояло разобраться.

Что ж, раз сегодня день правды, можно начать с самой очевидной.

— Скажи мне, — сказал Катал тоном, сочащимся едва сдерживаемым ядом. — Как ты это сделал? Когда ты подобрался ко мне достаточно близко, чтобы проникнуть в мой разум так, чтобы я не заметил твоего присутствия?

Чародей замер, все его поведение изменилось прямо на глазах Катала. Но он не почувствовал исходящего от него страха. Приятный сюрприз, но его следовало ожидать, учитывая высокий ранг бога на небесах.

— Будет лучше, если мы не будем обсуждать это в присутствии смертных, Святой Принц.

Слащавая улыбка украсила губы Катала, когда его большой палец забарабанил по подлокотнику в форме волчьей лапы. — Они не смогут использовать информацию и применить ее к другим, не так ли, Шед? — Его глаза